-Для всех остальных, твой диагноз – грыжа. Серьезная операция и тяжелый послеоперационный период. На самом же деле, ты ляжешь на обследование.
Сокол медленно потянулся к оружию на столе. Но я одним движением выбил его из рук.
-Это не обсуждается, - безжалостно добавил в конце.
Сказать, что он сошел после этого с ума, было бы преуменьшением того тайфуна, что пьяный мужчина устроил в роскошном кабинете своего дома. Он кричал, вырывался, даже пытался меня укусить. Я вырос возле него, наверняка, был его единственным другом, так что мог предугадать каждый его шаг.
-Забыл, что это ты учил меня драться? – пропыхтел ему в ухо, когда мне наконец удалось уложить его на лопатки.
Вместо ответа, он плюнул мне в лицо.
-Щенок. Неблагодарное животное, я вырастил тебя! А ты меня в психушку?
-На обследование, - терпеливо пояснил ему.
-Не важно. Это просто срыв.
-Срыв?! Ты убил человека, причем в своем же здании! Использовал для этого непроверенного любителя, который наверняка может выйти на тебя. Следствие скорее всего затормозит все поставки, а если ты не забыл, Алварез не любит подозрительных отсрочек. Ему не объяснить, что ты просто переутомился и помешался на какой-то пигалице.
Мы лежали на полу, на мягком ковре и со стороны, наверняка, казались чуть ли не парой, но сейчас мне было плевать. Слишком многое было поставлено на карту.
В какой-то момент, лицо Сокола стало светлеть. Разум медленно, но, верно, возвращался к умному и жестокому человеку. Я все еще не мог до конца осознать, что же только что случилось здесь. И вот, передо мной стоит хорошо знакомый Степан. Сильный, почти трезвый, спокойный и властный.
-Слезь с меня, не то прикажу скормить тебя диким кабанам.
Я подчинился, ничуть не сомневаясь, что он выполнит угрозу.
Сокол поднялся, в его движениях теперь не было безумной нервозности или неуклюжести. Тело снова подчинялось разуму. Я знал, что вспышка благоразумия не на долго, но был рад этой неожиданной передышке.
-Алварез – страшный тип. Если он узнает, что у меня шалят нервы…Он просто перережет нас всех.
-Этого человека, не смогло поймать даже правительство США, - согласился я, - он просто монотонно убивает свидетелей. А мы с тобой, как раз одни из немногих, кто знает его в лицо. Не хочу тебя пугать, но что он сделает с твоей драгоценной Василисой, коли узнает, что у тебя наконец появилась слабость? Да еще такая, которая лишает разума самого благоразумного и надежного наркобарона?
Сокол побледнел. Наверняка, подобная мысль не приходила ему в голову.
-Что делать?
-Если подобное возможно, проведи все встречи по плану, прими груз, перенаправь его на фасовку и направь заказчикам. А потом, перед новой партией, попроси отдыха. Или поставь меня во главе, -осторожно подселял я ему нужную мне мысль.
Но Сокол отрицательно покачал головой.
-Я должен все вести сам.
-Тогда найми лучших психиатров и проведи обследование здесь. Мы можем выписать мозгоправа из Швейцарии и представить его, как врача, что лечит тебе язву, например.
-Не поверят.
-Выбора нет, Степан. Если слухи о твоем душевном состоянии дойдут до Алвареза, нас всех перестреляют, и ни одна охрана не справится с гневом этого человека.
Сокол молчал. Наконец, он задумчиво сказал:
-Я строил свою империю сам. Сначала бегал с пушкой, потом захватил власть и возглавил самый слабый и бедный клан.
Он горько усмехнулся.
-Они специализировались на вскрытии тачек и дешевых проститутках.
-Ты это изменил, - не без сарказма встрял я в его монолог.
Он кивнул.
-Через год, я управлял незаконным оборотом всего города. Город, конечно, был небольшим, но тем не менее. Я это говорю к тому, что все, что у меня есть, я выгрыз собственными зубами. А Алварез…Алварез унаследовал свою империю. Так какого хрена, я боюсь его, а не наоборот?!
-Империя Алвареза – не та же самая, что и твоя, Сокол, -осторожно начал я. -После того, как в 90-х подчистили ряды наркобаронов, в Колумбии осталось всего несколько человек. Самые осторожные, богатые и самые опасные. Алварезу подчиняется почти весь юг страны.
-Насколько я помню, тебе должен подчиняться весь север, - пакостно улыбнулся Сокол.
Я почувствовал, как краска схлынула с лица. Никогда мы об этом не говорили. Ни разу за пятнадцать лет. Новый виток безумия Сокола начал свой мерзкий танец.
-На твоем месте, я бы не стал сейчас напоминать мне об этом. Мне уже не двенадцать.
-Я помню, мой мальчик. Помню. Ты стал взрослым и…опасным. И ты прав, когда говоришь, что я стал слаб. У тебя то слабостей нет. В отличии от твоего отца…Мне доставляет удовольствие знать, что великий Андреа Гальего увидел перед смертью своего сына, стреляющего в родную мать! Обожаемую женщину самого крупного наркобарона Колумбии!!