-Папа, - я почувствовал, что слезы застилают глаза.
-Ты должен был бежать, Рико.
Но в его глазах не было злости, лишь отчаяние.
-Я тебя развяжу.
Я начал распутывать веревки.
-Рико, уходи, это ловушка. Он не мог оставить меня одного. Наверное, заметил тебя. Беги!
-Я не убегу, пап.
Отец еще пару минут меня уговаривал, но затем, видимо, понял, что это бесполезно.
-Рико, ты должен мне кое-что пообещать.
-Папа, надо спасать маму, сейчас не время.
-Слушай, меня.
Я кивнул, не отрываясь от веревок.
-Этот мужчина – глава очень влиятельного клана в России.
-Мафия? – широко раскрыл я глаза.
-Что-то вроде того, -кивнул отец. -Мама была его возлюбленной, которую он избивал и мучил. Я забрал ее с собой. Перед отъездом убил этого отмороженного на всю голову, но каким-то образом, демон остался жив. Как видишь, он нас настиг. Ты должен бежать! Без оглядки, понял?! Пообещай! Ты не будешь оглядываться на меня или на маму!
Я кивнул. Веревки все никак не поддавались, поэтому слушал я отца краем уха.
Вместо того, чтобы говорить нормально, отец шептал, склонив голову как можно ближе к моему лицу. Я всерьез опасался за его рассудок.
-Его имя – Влад Марченко, он известен, как Бритый, что-то вроде клички. В России можно отыскать человека лишь по прозвищу.
-Я понял, Padre.
Отец говорил тихо, наверняка опасался, что нас подслушивают. Он оказался прав на счет ловушки. Все в тот вечер шло против нас.
Веревки наконец мне поддались. Но радость длилась не долго. Бесшумно, словно опасный зверь, Бритый вошел в комнату.
-А я же говорил, - по-детски ткнул он в меня пальцем. -Не мог ублюдок сбежать!
Я попятился назад, но все тщетно. Меня схватили за капюшон и потащили наружу тем же путем, которым пару минут назад протащили маму.
Отец не проронил ни звука, когда его вели по коридору.
Стоило нам выйти во двор, как самообладание меня покинуло. Я кричал, кусался и вырвался из цепких лап огромного ублюдка, который за одну ночь разрушил мою счастливую семью.
Оглянулся на отца, но тот лишь стоял неподвижно, не в силах сказать ни слова. Его ноги подкосились, и он упал на колени, прямо на мокрую траву. Все засмеялись. Этот смех преследует меня уже пятнадцать лет.
Посреди двора эти ублюдки воздвигли кострище. Они свалили брусья, которые лежали за домом, так как отец собирался построить еще одну террасу и сложили их у одного, вбитого в землю бревна, к которому привязали мою мать. Увидев меня, она завопила, но я не обращал внимания на то, что именно она кричала, я лишь пытался пробиться к ней.
Тщетно, меня отпихнули, словно щенка.
-А ты будешь смотреть, - сказал их главарь, упиваясь ужасом на лице моего отца. Надо признать, не каждый видел, как Андреа Гальего умоляет кого-то о милости.
Этому человеку удалось прорваться сквозь десятки вооруженных людей, захватить нас в нашем доме, в единственном месте, где мы чувствовали себя в безопасности и разрушить все, столь стремительно, что бороться уже не было сил.
Отец сделал последний рывок, но, видимо, Бритый чего-то подобного ожидал, потому как моментально заехал ему в лицо кулаком. Кровь брызнула из носа отца, но он не обращал на нее внимания, продолжая рваться вперед. Я что-то кричал, когда увидел всполохи пламени в зрачках отца. Обернулся и понял, что мы опоздали. Огонь быстро распространялся. Мама старалась сохранять спокойствие.
-Я люблю вас, - закричала она.
Пламя безжалостно подбиралось к ее ночному платью. Я перестал дышать.
-Самая страшная смерть от огня, - услышал безжизненный голос отца. -Самая болезненная.
Оглянулся, все наемники упивались сокрушением соперника, который стоял на коленях и горел от ужаса и отчаяния вместе со своей женой. Никто из них не смотрел ни на меня, ни на мать, намертво привязанную к столбу в огне.
Из глаз моего отца постепенно уходила жизнь.
Меня никто не держал, поэтому, недолго думая, я выхватил пистолет из кармана толстовки. На то, чтобы прицелиться к почти неподвижной цели ушла лишь пара секунд. Огонь еще не добрался до нежной кожи женщины. Ни Бритый, ни его банда не успели среагировать, когда точным выстрелом в сердце я убил свою мать.
Поначалу никто ничего не понял, так как на оружии стоял глушитель, но отец находился слишком близко от меня. Может он услышал щелчок, а может просто бросил на меня взгляд в момент выстрела. Однако, я услышал тихое «gracias», когда слишком поздно понял, что у него инфаркт.
А потом помню лишь, как бежал. Долго, так долго, что сердце грозило вот-вот разорваться, но я все равно бежал, не глядя куда.
-Рико, Рико!!!!
Кто-то с отчаянием громко звал меня. Я проснулся и понял, что нахожусь у себя дома. Воспоминания все еще отзывались болью в сердце. Но это в прошлом. Всего лишь кошмар. Старая рана, которую долбанный Сокол сумел-таки разбередить.