Переглядываемся со Снежинкой, она вопросительно вздергивает бровь, а я пожимаю плечами.
А что тут скажешь? Я также, как и она, ничего не понимаю.
Всё-таки Снежинка убедила меня поехать домой.
Да и я сам, если честно, уже с ума сходил, эти две недели, в четырёх стенах.
Вот как?
Как она выдёрживает там?
Может всё дело в том, что, не смотря на то, что детей пока не перевели в палату, Снежинка находить чем заниматься?
Она, то распашонки гладит, то молоко сцеживает ... То в детское отделение несётся, чтобы хоть полчасика подержать крох на руках. Ей разрешены эти полчаса. А вот мне, нет.
Уехать то я уехал, но только после того, как Кирилл приехал в клинику для того, чтобы охранять Снежинку.
- Макс, вы наконец уже решили, как назовёте сыновей? - уже дома спросил меня отец.
Он, как и мать Снежинки замерли в ожидание ответа.
Хмыкаю ...
Решили и уже давно. Ладно, больше не буду мучить родственников, скажу уж им имена их внуков.
- Ян и Лев. Мы решили дать детям имена своих отцов.
Глава 29
Снежка.
Месяц ... Сегодня ровно месяц нашим блондинистым близнецам.
И нас наконец то выписывают из клиники.
Ян и Лёвушка родились пять минут первого ночи. Ровно через пять минут после начала суток. И я этому безумно рада.
Я бы не хотела, чтобы день рождение наших с Максом сыновей, всю жизнь ассоциировался бы с тем кошмарном днем и безумной Лизкой.
Двадцать пятое апреля ... Мы с Максом решили просто вычеркнуть этот день из нашей жизни. Решили сделать вид, что его просто никогда не было в нашей жизни.
Конечно, это сделать сложно, но надеюсь у нас получится.
Обычно, первыми новорождённых детей видят их матери, но ни как, не их отцы.
Но не в нашем случае.
Наших близнецов, первым увидел именно мой любимый мужчина. И он оказался прав, когда сказал, что наши сыночки скопировали мою внешность.
Улыбаюсь своим мыслям, когда вспоминаю восхищенный взгляд Макса. Когда он, как заворожённый стоял и смотрел на наших сыновей, через стекло кювеза.
Это было потрясающие зрелище ... Он удивлялся, буквально каждому движению сыновей.
Даже вроде бы самоё обычное явление, как посасывание младенцами пальчиков или кулачка, вызывало у Макса ошеломляющие восхищение.
Впервые, наших близнецов принесли в палату, через две с половиной недели после родов. Макс в этот день, завалился ко мне в палату с самого утра.
И я даже не знаю, кто из нас больше всех радовался, тому моменту, когда нам наконец-то позволили взять младенцев на руки.
Наивысшее наслаждение, я испытала, в тот самый момент, когда мы с любимым обнаружили на лопатках сыновей, идентичные родимые пятня в виде замершего пламени.
А Макс, с чистейшем восторгом и ни капельки не смущаясь, сдернул с себя рубашку и повернувшись ко мне спиной, показал точно такое же родимое пятно.
Единственное различие, было расположение этого самого пятна.
У Янчика оно было на правой лопатке, а у Лёвушке на левой.
У самого же Макса, это пятно было расположено как раз по центру, между лопатками.
Наличие родимого пятна у Макса, не было для меня секретом, я об этом прекрасно знала. И любимый знал, что я в курсе.
Но вот, чего не знал, Макс, так это того, что у Данилки с Никиткой, это же самое пятно полностью совпадало с пятном своего отца.
Но я решила, пока ничего, не говорить, об этом Максу. Пусть это для него будет сюрпризом. Он всё увидит сам, когда я попрошу его искупать сыновей в ванной.
Мой чертёнок, сидя на плече, в предвкушение потирал свои ручки.
Стоило только представить лицо Макса, когда он обнаружит этот самый сюрприз.
Эмоции Макса, это что-то с чем-то.
И если бы я была суккубом, я бы с удовольствие питалась исключительно только эмоциями Макса.
Они у него были яркие, солнечные и я уверена ... Они у него очень вкусные.
Вспоминаю, первое кормление грудью и широко распахнутые глаза Макса, когда он, как зачарованный наблюдал, за тем как один из близнецов, громко причмокивая принимал пищу.
В глазах Макса эмоции сменяли друг-друга с катастрофической скорость.
Они у него смешались ...
Начиная от удивления, восторга, счастья и заканчивая болью, сожалением, раскаянием ...
Я смотрела на него и понимала, почему у него именно эти эмоции.
Я как будто бы читала его мысли.
- Макс, любимый, не надо. Не смей грустить и вспоминать плохое.
- А как не вспоминать Снежинка? Вот как? ... Я же виноват, не только перед тобой. Я виноват перед Данилкой и Никитой. Виноват, что не был с вами, когда они были такие же, как вот сейчас Янчик и Лёвушка. Да даже перед нашими блондинчиками, и то я виноват. Ведь, если бы не я, они могли бы и не родиться.