Пока это не имело значения. Но сделка была заключена, и в любой сделке рано или поздно наступает момент, когда приходится знакомиться со своим активом поближе. Просто не сейчас.
Глава 4
Она была тихой мышью в его доме. Пока не показала когти
Возвращение из медового месяца в особняк Холтов на скалистом побережье было похоже на въезд в красиво обставленную, но абсолютно беззвучную тюрьму. В воздухе здесь пахло не солёным бризом и тропическими цветами, а деньгами, свежей краской и тишиной. Лайам с головой погрузился в дела, накопившиеся за время его отсутствия. Империя не терпела простоя, и он был рад этой привычной, требовательной нагрузке. Она заглушала странное, назойливое ощущение недосказанности, которое он привёз с собой с островов.
Элис предоставили самой осваиваться. Он видел, как она в первые дни бродила по бесконечным коридорам, заглядывая в гостиные, библиотеку, зимний сад, ступая осторожно, будто боялась раздавить тишину. Её движения были неслышными, почти призрачными.
Прошло почти две недели, прежде чем она нашла в себе смелость подойти к нему. Он работал в кабинете, когда в дверях возник её силуэт.
— Лайам? — её голос был таким же тихим, как её шаги.
Он поднял взгляд от монитора.
— Входи.
Она сделала шаг вперёд, но не села. Руки были сцеплены перед собой, костяшки пальцев побелели.
— Мне… Мне нужна комната. Личная. Чтобы она была только моей. И чтобы дверь… запиралась.
Он откинулся в кожаном кресле, изучая её. Её просьба не была неожиданной, но формулировка «чтобы запиралась» резанула слух. Не «для занятий», не «кабинет». Убежище.
— Личная комната? — он позволил лёгкой, необидной насмешке окрасить его тон. — Полагаю, это входит в стандартный набор опций для жены. Выбери любую, что тебе понравится, кроме моего кабинета и винного погреба.
Он открыл ящик стола, достал чёрную матовую карту и протянул ей.
— Это кредитный лимит на твоё обустройство. Мебель, техника, краски на стены — что захочешь. Только картины в стиле «Чёрный квадрат» прошу согласовывать — у отца давление.
Он ожидал смущённой благодарности, робкой улыбки. Но она лишь взяла карту, не глядя на неё, и кивнула. Сухо, коротко. Как солдат, получивший приказ.
— Спасибо, — произнесла она и так же бесшумно исчезла, оставив его с лёгким чувством досады.
Мысль о том, чтобы пригласить её в свою спальню, даже не возникала. В нём не было ни капли желания по отношению к этому хрупкому, замкнутому созданию. Это казалось бы не просто неприличным, а каким-то противоестественным актом. Развращать девочку, которая, как он узнал из сухих строчек досье, окончила закрытый пансион для девушек из аристократических семей, а затем изучала историю искусств под крылом частных преподавателей?
Её мир, вероятно, состоял из гравюр, сонетов и правил этикета. Его же всегда привлекали женщины-вулканы: яркие, дерзкие, уверенные в своей силе и сексуальности. Как Софи. Элис была его полной противоположностью — ангелом, высеченным изо льда, и он не собирался этот лёд растапливать.
Первое время из любопытства он отслеживал её расходы по карте. Горький опыт с Софи научил его бдительности: та могла в один вечер спустить сумму, сравнимую с годовым бюджетом небольшой компании, на украшение, которое теряло для неё ценность через пару дней.
Элис не покупала ни бриллиантов, ни дизайнерских платьев. Её траты были странными, мелкими и многочисленными: ткань, мотки шерсти, наборы для рукоделия с неясным назначением, дешёвые репродукции картин прерафаэлитов, книги по мифологии и ботанике в мягких обложках. Разовый платёж в строительный магазин: краска, грунтовка, несколько листов гипсокартона.
Она явно что-то строила или переделывала сама. Это удивляло. Он представлял её за вышиванием гербов, а не с валиком в руках.
Из чувства долга, а скорее, желания поскорее поставить галочку «супруг выполнил обязательства», он пару раз пытался её «развлечь».
— Элис, — начал он как-то за ужином, который они изредка делили в молчании. — Я думал… Чем обычно занимаются девушки в твоём кругу? Может, хочешь открыть маленькую галерею? Или бутик с антиквариатом? Управлять, нанимать людей… Это могло бы быть интересно.
Она не подняла глаз от тарелки с супом-пюре.
— Нет, — сказала она просто, без интереса.
— Или, может, тебе нравится благотворительность? Фонд помощи бездомным животным? Ты могла бы быть его лицом.
— Нет, спасибо.