Сколько, раз представляла, как было бы, если бы не ушла из номера. Каким было моё пробуждение в руках этого мужчины…
–Тшшш, Лив. Иначе я не сдержусь. – хрипло, прошептал он мне на ушко голосом, Давлата, бать его, Давидовича! Крепче прижимаясь всем телом.
Нет! Такого быть в моём сне не может! Нет, чего греха таить, конечно может и не раз. Но, чтобы так отчётливо, и прикосновения и слова, и сладкое взаимное желание!
Я замерла. Лежу, точно, на кровати. И чистая постель, и моё нагое тело в нем, мне не снится. И, то что рядом находится мужчина, уверенно так прижимая ко мне свой настрой, мне не снится и не казжется! Точно–точно! Святые ёжики! Я встряла! Меня чем то все таки в той каморке опоили, что я так нагло галюцинирую о своём начальнике.
– Ливи, дыши. Не бойся, я тебя не съем. Пока сама не пожелаешь.
От этих слов мои глаза пошли на выход.
– Я не пойму, это у меня такая буйная фантазия под дурью, или это вы на самом делешне такой? – вырвалось ошалелое у меня.
– Эй, вы там наверху! Не топочите, как слоны, от себя отдохните, ну дайте дайте тишины! – завыла, где-то снизу Ди. Завыла потому, что петь она не умела, не её это.
– Уймись мелкая. И, не подслушивай за старшими. – спокойно проговорил Давлат, на её вой. Внимательно всматриваясь в моё лицо.
– В таком, случае, вы хоть бы детей постеснялись! Устроили тут, понимаешь!
Прикрыв глаза, и ухмыльнувшись:
– Завидует. – сказал он. – Но, мне и правда, надо тормозить.
Притянувшись к моему лицу, и оставив страстный поцелуй на моих губах. Он быстро встал с кровати, и вышел из комнаты. Оставив меня одну, дезориентированную и ошалевшую от произошедшего.
Губы горели от поцелуя. Лицо, уши и шея от смущения и стыда. Главными мыслями, стучащими набатом являются лишь, о том, что сейчас только что было! Я, голая, в одной кровати с шефом! В, определённо, не двусмысленном положении тел! И, самое, что ни на есть отвратное заключается, в том, что мне всё это понравилось! И, он это прекрасно понял, своим волчьим чутьем!
– В ту комнату нельзя! – донесся рык Давлата с первого этажа.
– Но, мне нужно к Оливии! Почему это нельзя? – возмущалась Ди.
–Тебе вот было значит можно? И в баньке парить, и купать. – ехидненько поинтересовалась она.
– Мне можно. Остальным нельзя. Как повзрослеешь, так поймёшь – кому что можно.
О, боги Грани! Он меня ещё и сам купал?! И, как мне после всего этого спускаться вниз? Как всем в глаза смотреть?
Ведь у него же есть невеста! Как он мог? От этого осознания, я задышала словно паровоз, пытаясь справиться, с приступом ярости и гнева. Вскочив с кровати, прикрываясь одеялом, осмотрела комнату на наличие своих вещей. Но ни на полу, ни на кресле и даже столе, что были в комнате, моих вещей не наблюдалось. Открыла шкаф. На полках стопками лежат мужские трусы, носки, футболки, штаны. И среди них, цветным, оранжевым, пятном моё нижнее белье. Надо заметить стираное! Была одна надежда на то, что его стирала Ди. Так и не отыскав остальные свои вещи, взяла хозяйские штаны и футболку. Не обеднеет!
Спускалась вниз я злая!
На первом этаже, в двух комнатах что были, ни кого не оказалось. А, домик то обычный, сельский даже. Ни намёка на дизайнерский ремонт, и прочие изыски. Мебель хоть и добротная, но старенькая. Уютная. Совсем не подходящая, казалось бы успешному бизнесмену.
На улицу вела веранда. На ней то я и нашла Диану. Она сидела, сжав кружку с чаем.
– Привет. А, где? – Не смело прошептала я.
– Он вышел. Ты не парься. – как, то грустно произнесла она.
– Ты как? – спросила, я. С нашей последней встречи, она словно осунулась. И поза её тела. Она хотела сжаться и быть невидимой. За ней, с её то темпераментом такого ведь не наблюдалось.
– Да, я то что. – мазнула виноватым взглядом по мне, и отвела опять глаза. – Это тебе досталось. Дядь Миша же сказал, что ты чуть кони там не двинула. – с последними словами, она проскрежетала зубами.
– Дядь Миша?
– Да, мамин друг. Он адвокат. Ну тот, что волк на вольных хлебах. Мы тебе о нём не раз рассказывали.
– Я, поняла. А, он то о том, что я там чуть не померла, какими судьбами знает?
– Так он нам с Давой и сказал, где нам тебя искать. Он же тебе записку передал с водой.
Вот это да! Так тот, которого я позвала "солидным", и есть дядя Миша? Не дерганный же.
– Ты знаешь, может он и Миша – Михаил, но тот мужик, прости ни как, не дядя Миша.
Мы обе прыснули от смеха.
Отставив кружку чая, Диана обняла меня.