– Всё начало проходить больше месяца назад. Словно пелена стала спадать. Эмоции появляться. Только, родители странно реагировали на это. Пытались напоить чем-то. Я, стала умнее. Продолжала делать вид для всех, что остаюсь быть влюблённой куклой… Недели две назад, случайно увидела в парке Игоря. С женой и маленьким ребёнком. Думала умру. Ведь, с ним в этом парке должна была быть я! Это мой мужчина!– она прикрыла глаза, не позволяя слезам продлиться. Не здесь и не сейчас. Потом, когда решит свои проблемы, позволит себе все слабости. – Поначалу, я считала, что ты напрямую причастен к тому что из меня сделали. Оказалось ошиблась. Тебя точно так же чем-то опаивали, чтоб я тебе была не противна.
– Мишель. С тем, что сделали моя мать, и твои родители, мы выяснили, и будем разбираться. Степан, как будущий альфа, не оставит этого без должного разбирательства. Но, то что ты хочешь покинуть стаю! Я не согласен. Ты не представляешь, как оборотням тяжело быть поодиночке.
– Моя волчица спит от этого зелья. Я её больше не слышу. И оборачиваться не могу. – взглянула она Давлату в глаза. А, взгляд пустой. Безжизненный.
– Что? – прорычал он.
– Все знали о последствиях, и Галина и мои мама с папой. Давлат, они хорошо подстраховались. Вы ничего не найдёте, и доказать не сможете. А, мои слова на суде, легко опровергнуть тем, что это клевета, обезумевшей от утраты ипостаси оборотницы, или ревнивой девушки зельем пытающейся удержать Альфу..
– Они же ведь тебя своими же руками убили! – ужаснулась Диана. – Да, ты же ведь ходячий труп!
Она сорвалась с дивана и начала ходить по комнате, хватаясь то за голову, то обнимая себя. Я, же сидела, словно статуя.
– Какого хрена, Дава?! Ты мне скажи какого, моржового хрена, ты всё это время делал в стае? Ты Альфой был, или как? – ревела она, разъяренным зверем. Ох, хорошо ещё в волчицу не перекинулась
– Откуда ему было знать, что они сотворят такое не только с ним? Никто не знал. Они ведь хитрые, что лисы. Даже я, живя с ними в одном доме, ничего не смогла понять. А, найти, что-то, что доказывало бы их виновность в содеянном и подавно. – Заступилась за Давлата Мишель.
– В смысле с ним? – не поняла Ди.
Давлат устало растер лицо руками. И, сосредоточенно посмотрел на меня.
–Меня лишили истинной. Давно. Я сам отдал её своему брату. А, он узнав о том, что девочка – ведьма, отказался от неё.
От его слов, меня словно плитой бетонной прибило. Те странные сны, с детьми в лесу были о нас с ним. Да это даже не сны! Мои воспоминания.
Давлат горько улыбнулся, поняв по своему, мой ступор.
– Так, подожди. Это ты и твоя семья виновна в смерти дочери её родителей? – ужаснулась Ди, показывая пальцем на меня. Её глаза от удивления, ещё чуть чуть, и готовы выкатиться из глазниц. Обессилено, она рухнула на стул.
– Я за два дня, узнала столько, что голова готова лопнуть! И, хоть бы одна новость то была хорошей! Нет, всё дерьмо льётся! – рыкнула она, уронив голову на руки.
– Он был тогда ребёнком, и не знал, что делал. – прохрипела я, глядя в кружку. Ведь, я прекрасно помнила, тот ужас и боль, что испытал мальчишка из моих воспоминаний. Когда узнал, что именно с ним сотворили, его родные. За которых, он был готов отдать всё. Кроме своей души.
На эти слова, Давлат резко вскинул голову в мою сторону. Как и остальные присутствующие.
– Тебе откуда то знать? – задала неугомонная Ди, висевший в воздухе вопрос.
– Артия, на днях рассказала.
– Хранительница здесь? – спросил Давлат.
И вместе с его вопросом, входная дверь на кухню открылась, являя нам её.
– Да, здесь я, здесь. Чего сидите такие кислые? – бодро прошагав к нашему столу, она поставила пакет из кондитерской, и начала доставать и раскладывать нам всем по тарелочкам пирожные.
– Так, там такси оплаты ждет. Волчок, метнись, оплати. Я пока чаю себе налью. – распорядилась она.
И каково было наше удивление, когда Давлат, спокойно встал и вышел.
– На выпечку хватило, а на такси нет? – поинтересовалась Ди.
– А ты цены нынче видела, милая моя.Тем более у неё не больно то дома наличности лежит. – пожаловалась Артия, то ли на меня, то ли на цены.
– Ты, Мишенька кушай, кушай девонька. Вон оно, как тебя заморили. Ну, эт ничего. Вот, в домик свой переедешь, успокоишься. Откормишься. И пойдёт у тебя жизнь долгая. – ласково погладила она плечи Мишель. –Но, запомни! Будут приезжать родные, на жалость давить. Не верь им, и не поддавайся, а то совсем сгинешь.– Каким-то замогильным голосом произнесла она эти слова. От чего мурашки побежали по коже.