Ди испуганно смотрела на Давлата, и потихоньку попятилась в нашу с Артией сторону.
К Давлату вышел Степан, и стал на одно колено, склонив голову в сторону Дианы.
– Признаюсь, я собирался побороться за место Альфы на следующем собрании стаи. Но, сейчас вижу, что мне это место не по зубам. Я как бета стаи, клянусь в верности, и преданности. Все мои действия будут направлены на защиту клана и моей Альфы – Дианы.
– Но я не могу! Я не… Я из другого клана вообще! – Затараторила Ди.
Присутствующие оборотни, по примеру Степана, преклонили колено, и склонили головы. В том числе и Давлат.
– Ну, что же. Теперь, когда с выбором нового Альфы стаи разобрались, пора вернуться к делам насущным. – обратился Степан к стае. – Давлат, тело Галины нам придётся сжечь. Погребением Руслана я займусь. Только, я не знаю, что делать с его матерью.
– На счёт этого можете не беспокоиться. Я решу этот вопрос. Для неё это будет, словно она потеряла его очень давно, и с его и её стороны не было сильной привязанности. – вмешался в их разговор Ивар.
– Всё, что она говорила здесь… – Давлат видимо не решался уточнить, правда это, или бред сумасшедшей женщины, потерявший любимого сына.
– Всё завтра. Всем нужно отдохнуть, и обдумать произошедшее.
Ивар уверенно направился к Ди, предусмотрительно забрав у Артии её вещи. Заметив, что тело Руслана не получается забрать у матери. Он, видимо, вспомнил о своём обещания, о котором успел забыть, единожды взглянув на Ди. Подойдя к тихонько завывающей, раскачивающейся женщине в обнимку с мёртвым телом волка, схватил её за плечо и заглянув в глаза, что-то начал шептать. Выражение лица женщины стало меняться. Её руки ослабли, она перестала раскачиваться, и была похожа на человека принявшего психотропные лекарства. Мужчина, что всё время находился рядом с этими двумя, поднял женщину на руки и понёс в сторону, куда удалялись остальные оборотни.
Стоило Ивару подойти к Ди, как Грань миров дрогнула, и они исчезли с поляны. С безмолвным вопросом я уставилась на Артию.
– Всё верно ты подумала. Это их общая судьба. Можешь за неё не переживать, она с ним в безопасности. А, вот тебе пора бы и домой. Того глядишь и околеешь, теплолюбивая ты моя.
Только когда она это сказала, я поняла, что меня не хило так трясёт от холода, и всего произошедшего в придачу. Того и гляди язык прикушу, как зубы стучат.
– Позволь мне о ней позаботиться, хранительница. – Давлат обнял меня со спины, окутывая своим теплом. Да не столько обнял, сколько кажется сам оперся на меня.
– Позаботься – позаботься, вам обоим это сейчас надо. Я вас до дома лишь докину.
Дорогие читатели! Ваши комментарии, лайки, награды, подписки и библиотеки очень вдохновляют писать дальше! Благодарю за поддержку!
24. Здесь и сейчас
Её "докину", было на одно моё моргание. Вот мы были на поляне, а вот стоим в тёмной комнате. Настолько тёмной, что шевельнуться страшно. Вдруг на что напорюсь или задену.
Темнота оставалась недолго. Со словами Давлата:"Береги глаза. Свет." комнату озарила жёлтая лампочка. Мы оказались не у меня дома, как я того ожидала, и даже не у Давлата, а посередине какой-то небольшой, тёплой комнаты. Стены обшиты деревом. Запах в помещении такой – сразу понятно, что баня. Блаженное тепло, медленно и верно, прогоняло холод из тела. Запах дерева, дымка, и веников, действовал лучше любых успокоительных. Сразу тело показалось таким же тяжёлым, как чугунный таз, стоящий на скамье. Глаза слипались. Теперь я боролась не с дурнотой и тряской от холода, а с тем, что меня вело из стороны в сторону от обессилия и сонливости. Словно я попала на корабле в шторм.
Давлат приблизился, и начал стягивать с меня одежду. Прикосновения тёплые, ласковые. Такие умелые. И, надо бы возмутиться, потребовать доставить меня домой, сказать все прочие правильные слова. Не хочется. Совсем не хочется.
Лишь плакать. От того, что всё закончилось. Мы живы.
Кто-то из любимых и родных способен предать, кто-то защищать ценою жизни. Один день может открыть, убийственные, в прямом смысле слова, тайны прожитых лет.
– Она ревновала его ко мне. Поэтому отказалась от нашей дружбы. Так глупо всё. – сорвались слова с языка быстрее, чем осознала я их значение. То ли пожаловалась я, то ли подвела итог.
– Ты его любишь? – спросил Давлат.
– Я всех своих люблю. – оперлась о его грудь, прижавшись щекой. Не признаваться же ему сейчас сразу и во всём.