С Давлатом мы решили тогда дать нам шанс. Точнее он просил, дать ему возможность быть со мной столько, сколько ему отведено. Зацикленный на том, что неизвестно, сколько он ещё сможет прожить. Он каждый день и ночь доказывал себе и мне, что жив. А, как мне нравятся его доказательства! Вот и сейчас, сидя в приёмной мне вспомнились его утренние аргументы. Такие, что до сих пор пульсируют сладкою истомой.
И, надо ж было в этот момент войти в приёмную Степану.
Дверь в кабинет начальства распахнулась, явив злющего начальника.
– Давлат, я только что зашёл! Я не при чём! – выпали Стёпыч, пятясь к двери. – Вот, я принёс билеты, как ты просил!
И, плюхнув конверт на журнальный столик, медленно стал выходить спиной вперёд, подняв кверху руки.
– Ты не волнуйся, Дав, и женщину свою лишний раз не волнуй. Беременным вообще вредно волноваться. – закрыл он за собою дверь.
– Это он о чём? – хмуро поинтересовалась я у Давлата. Он же, подойдя ко мне, начал принюхиваться.
– Что? – заволновалась я, глядя как мрачнеет его лицо. – От меня, что неприятно пахнет?
Обнюхала себя уже сама. Но нет! Да, и как бы от меня чем-то пахло, когда я только приняла настойку, и духами обработалась от запахов. Изготовление бабулино, а у неё все и всегда идеально.
– Ты пахнешь, как беременная волчица, Лив.
В груди начало печь от ярости, от злости, от чувства, что снова предали, от обреченности и одиночества… Что за!?
– Давлат, от меня не может так пахнуть…
– Я знаю, ведь я не могу больше иметь детей. Галина постаралась. Отказавшись тогда от суженой, я сам себя обрёк на такую судьбу. – рыкнул Давлат. – А, вот ты можешь. Я ведь прекрасно помню твои слова, про настоящую семью.
– Давлат, послушай! – твердо произнесла, ведь его уже понесло в пучину с головой. – Я не могу иметь детей, не в этом теле. Всё из-за аварии, после которой я стала вот такой.
Я закатала рукава, показывая ему так хорошо знакомые руны. Они мой якорь и маяк для мира Грани, и этого мира. Я ни жива, и не мертва. Так говорили в клане медведей, за моей спиной. Считая, что не слышу.
– Тогда откуда этот запах на тебе?
– Не знаю, говорю тебе. Я ведь ничем не могу пахнуть, я только выпила настойку и духами пшикнула, которые меняют запах и скрывают его полностью. Да, они могут исказить мой запах, в первые минуты, но потом, ты не почувствуешь ничего. На, вот, понюхай. – протянула я ему свою руку.
Он взял её и сделал вдох, ведя кончиком носа по запястью.
– И в самом деле, ты ничем не пахнешь. – недоуменно произнёс он. – Зачем ты этим пользуешься?
– Это не та история, о которой мне бы хотелось тебе рассказывать, да и вообще рассказывать.
Отобрала я у него свою руку, поправляя и застегивая пуговицы на рукавах. Он ведь так и не знает, кем была я. Признаться духу не хватает, до сих пор.
– Что за конверт? – спросила, направляясь к столику. Меняя опасную для меня тему разговора.
– Два пригласительных на Карнавал Ночи тайн. Пойдёшь со мной?
– Конечно! Тем более я и маску наконец нашла! – обрадовалась я.
Мне представилась отличная возможность изменить свое впечатление, и воспоминание той ночи. Которое само собой всплывало, с мыслью, что я испытываю все те-же чувства сейчас с Давлатом, что и в ту ночь, в отеле с незнакомцем. Волнение и трепет. Нежность, порою ярость в спорах и не только, и множество ещё каких моментов… От этого, я чувствовала себя плохо. Словно изменница. Не знаю только, кому и в чем я изменяю.
На карнавал с Давлатом пришлось нам ехать порознь. Его не отпускали дела. А, мне вдруг стало плохо. И вот же, не рвало, но тошнота не покидала.
Меня начало трясти, то ли от страха, то ли от волнения. Причина оказалась банальна и проста - мой цикл задержался уже на месяц. Судя по отчёту календаря, который я забросила вести почти что год. Вдобавок тест полоска подтвердила причину задержки цикла. Я так бы и сидела в ванной, на коврике перед унитазом, трясясь от шока и волнения. Если бы не вездесущая Артия.