Но она вдруг почувствовала его взгляд, обернулась и Том запоздало зажмурился — она была одета лишь в лунный свет. Он услышал тихий смех и всплеск, а когда открыл глаза, камень был пуст. С реки веяло прохладой, досадливо зудел над ухом комар и тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра в камышах.
Том моргнул — неужели пригрезилось? Внезапно ему захотелось спать. Зевая он вернулся в палатку и заснул поверх спальника. Всю ночь ему снилась незнакомая рыжая девчонка — тоненькая, с копной рыжих кудрей и ярко — зелеными глазищами, по-кошачьи светящимися в темноте. Она была красива странной нечеловеческой красотой… Она смеялась, выглядывая из стволов то тут, то там, будто играла с ним в прятки.
Юная фейри, в длинной зеленой то ли рубашке то ли платье — кажется это называется туника — и босиком, она смотрела на него доверчиво, с любопытством склонив рыжую головку к плечу и снова смеялась, и убегала. Во сне Том почему-то ничему не удивлялся и не боялся. Ему было хорошо, будто они с этой девчонкой давние друзья.
А в приоткрытый полог палатки светила колдовская луна.
(Не) Фейри.
На лес опускается вечер, тени становятся длиннее, заходящее солнце золотит верхушки деревьев и последние блики его тонут в спокойной речной воде. От реки веет прохладой и Том разжигает костер. Она приходит сама, тенью выскальзывает из леса… Том делает приглашающий жест и она, помедлив, подходит ближе. В наступающих сумерках почти не видно лица… Может это падает свет костра, а может исконное местное волшебство — глаза незнакомки мягко светятся и мерцают, зеленые колдовские глаза.
— Кто ты? — спрашивает Том
— Кто ты? — отзывается незнакомка.
В голосе ее совершенно человеческое любопытство и Том вдруг понимает что перед ним ребенок, странный, полудикий ребенок. Совсем не похожая на его ночное видение, рыжая, тощая и лохматая девчонка. Не в тунике, в зеленой мальчишечьей рубашке на пару размеров больше и шортах, едва виднеющихся из под ее края. Острые коленки ободраны, в волосах запутались листья. Она садится прямо на землю, у костра, блаженно вздыхает от повеевшего на нее тепла и жадно заглатывает хлеб со сгущенкой, блестя на него глазами поверх куска. Он зачем-то представляется ей, вкратце рассказывая о своей работе. Девчонка-не фейри, искренне удивляется фотоаппарату, как какому-то неведомому чуду, впрочем судя по ней так оно и есть. Технологический прогресс явно не добрался до этого леса… Интересно у этого ребенка вообще есть дом, семья?
— Тебя дома не потеряли? — осторожно уточняет он.
— Неа — мотает головой девочка, непослушные кудряшки падают на лицо — Лес- мой дом. Летом я часто ночую в лесу. Я здесь выросла. Мой отец здешний егерь. Он сейчас тоже где-то в лесу.
Она беззаботно пожимает плечами и с живым интересом рассматривает фотографии. Том понимает, что дальнейшие расспросы могут ее только спугнуть и переводит тему, рассказывая ей о местах, где побывал. Отсветы костра пляшут на ее щеках и приоткрытых, по-детски пухлых губах, когда она подается вперед.
Она слушает, жадно впитывая в себя каждое слово, ведь Том сам того не зная, приоткрыл перед ней двери в большой, неизведанный и прекрасный мир. Том говорит о больших городах, шумных и ярких с высокими домами и мчащимися по улицам автомобилями, о нездешнем южном небе, сливающимся с морем, о белых выщербленных скалах и чайках, кружащих над кораблями. Он рассказывает о высоких суровых горах и маленьких городках с белыми домиками, о разливающемся на полнеба северном сиянии, о пестрых рынках Востока, полного тайн и приключений. Она вздыхает:
— Счастливый.
Том пожимает плечами. Да он счастлив, но… у нее есть нечто иное, что он пока не нашел в своих странствиях. Дом. Пусть такой странный, но все же… Место, где она своя. Родная земля.
— Расскажи мне о лесе — просит он.
Она тянет его за руку от костра, к границе леса, к ближайшей вековой сосне. И глаза у нее снова начинают светится, а сумерки сглаживают контуры угловатого тела, придавая ей какую-то нечеловеческую грациозность. Девочка кладет ладошку на ствол дерева и жестом приглашает его сделать тоже самое. Том медлит, но стоит ему прикоснуться к шероховатой коре, терпко пахнущей смолой, как лес отзывается. Лес шелестит в его ушах сотнями голосов и звуков:
Он слышит шорох ветра в кронах, чувствует этот ветер кожей, ежится от внезапно набежавших мурашек. Том закрывает глаза и видит как проснулся филин, угукнул на пробу, готовясь к ночной охоте. Он слышит как попискивает во сне мышь в своей норе под подстилкой хвои и опасней листвы. Он видит как потягивается рысь, готовясь к прыжку, слышит плеск воды в которую по брюхо входит благородный олень, видит как расходятся круги по ней от капель, падающих с его морды. Как падает мягко и глухо шишка, ударяясь о подстилку мха под деревом. Тысячи звуков и образов наполняют его, переплетаются, перекликается — лес говорит с ним. Лес приветствует его.