— А эти скоты пусть живут дальше? — вспыхнула Марселлинн. — Да от последствий их действий в год умирает больше, чем жатва требует.
Стас примирительно поднял руки.
— Да чё вы? — спросил он. — Как скажете — так и сделаю. Мне главное, чтобы клиент доволен был… Мне плата нравится, так что командуйте.
На том и решили.
Post Scriptum
Задолбавший меня любознательный читатель, может поинтересоваться, а чё за нахер все эти тёмные боги? Если я им жертвы приношу, то что, я злая сила, которая служит Тьме? Вот уж херушки. Во-первых, тёмными, обычно называют все хтонические силы, что значит просто «подземные». Андеграунд так сказать. Они не добрые и не злые. Они просто древние, проявились ещё в те времена, когда наши предки жрали друг друга, что американские копы пончики. И потому на наши гуманистические заморочки им насрать. Гуманизму лет двести-триста, и то его соблюдают через раз, а милой традиции жрать ближнего — десятки тысяч лет. Так что если вы чего-то от них хотите, то жертву выньте и положите. Только сначала убедитесь, что вы с ними связались, а то можно хоть полгорода перерезать и всё бестолку. Как понять, что тёмные боги вышли с вами на связь? Очень просто. Вы лежите в гробу в белых тапочках. Я серьёзно. Без последствий для мозга с ними общаться только перейдя мост между жизнью и смертью на ту сторону. Это и есть инициация некроманта. Учитель пробил насквозь моё сердце старинным кинжалом, произнеся слова древнего заклятия. Да, вы правы. Все некроманты сами давно мертвы и стоят по ту сторону жизни. А как иначе-то и с тёмными общаться и с контингентом управляться? Как я заметил в этой истории — у всего есть своя цена. И прочитав пару книжек по некромантии, вы некромантом не станете, если у вас не будет учителя, который вас отведёт за ручку на другую сторону. Впрочем, некоторые, особо одарённые пытаются… Но что с ними происходит вы узнаете из дальнейших историй.
И ещё. Насчёт Наёмника. Вы же скажете, что нельзя таких людей брать в команду. Он же негодяй, убивал мирных граждан и всё-такое… Во-первых, вам-то что за печаль о тех гражданах, которых, вы кстати говоря сами недолюбливаете, в обычное время. Серьёзно. Кто из вас позитивно относится к мусульманам? Поднимите руки! Маловато будет. Маловато. Так что не надо вот. Во-вторых, какая разница. Ну убивал и убивал. Лишь бы человек хороший был (подмигивающий смайлик).
История четвёртая. Жатва
— Привет! — жизнерадостно сказал я Гарри, выходя из-за шкафа. Тот вздрогнул и уронил на пол какую-то металлическую медицинскую приблуду, которую тащил к столу.
— Твою мать, Антуан! — возмутился он. — Ну какого хрена так шутить? И как ты сюда попал?
Мы были в морге, где работал Гарри. Меня сюда доставила Марселлинн, которая могла приходить сквозь стены и проносить всё, что у ней было в руках. Это я и объяснил нашему мортусу.
— Понятно, — сказал он. — А за каким хреном тебя сюда занесло?
Гарри был не в настроении, потому что терпеть не мог, когда его пугают. Это для него чревато ненужными метаморфозами.
— Да как и собирался, за ингредиентами, — просветил я его. — Лизу пристроил, снял ей небольшую однушку в центре, сориентировал на работу секретаршей в компании, которую контролируют пара наших будущих жертв, теперь жду результатов и собираю компоненты для ритуалов жатвы и пары грядущих.
— А что надо?
— Я прошёлся вдоль рядов холодильников.
— Да не особо много, но сложное всё.
— Чего-нибудь от девственницы не требуется? — поиронизировал он.
— А есть?
— Привезли одну с утра. Семнадцать лет, и целка, что для Земли Горя удивительно.
— Значит, не изнасиловали?
— Да нет. Случайно под раздачу попала вчера, шайка малолетних упырей шутки ради скинула её с моста над железной дорогой. Перелом шеи — и готово. Вот в пятом ящике лежит, отдыхает. Сама детдомовская, родни нет, так что потрошить можно невозбранно. Только сам, ты следов не оставляешь.
— Действительно упыри. И импотенты походу, — я подошёл к указанному ящику и открыл его. — На самом деле, от девственницы не так уж и много надо…И девка красивая, ну не страшная… Блядь!
— Нихрена. Проверил — целка.
— Да она живая!
— Что?!
Гарри подошёл к трупу, пощупал руку, шею.
— Пульса нет, — поднёс руку ко рту. — И дыхания тоже.
— Но душа-то в теле! А прошло уже…
— Пять часов.