— Завтра договорюсь со строителями, — радостно поведал он мне. — Не бойся, тут просто будет, так что надолго стройка не затянется.
— Это хорошо, — пробормотал я. — Слушай, а тебе и правда это нравится? Чтобы кафешка, вот эти все дела…?
— Уж лучше, чем учителем физкультуры! — отрезал он и как-то резко загрустил. — Зачем пришёл?
— Надо, чтобы ты адресок запомнил.
— Куда? Надеюсь, не к тому педику?
— Вот зря ты на это надеялся…
— Гарри доедет сам. Или… Слушай, вот только не говори мне…
— Нет, ты чего. Отныне Лерочка мой информатор. Будет сообщать мне об обстановке в криминальном мире Великоуральска. Лиза и Яна, — это, конечно хорошо, но вот всё они охватить не могут.
— Ну ладно тогда. Сейчас поедем?
Мы вернулись к дому. Вот тут действительно моя подруга постаралась на совесть всё благоустроить. Теперь наш дом не был заросшими руинами. Помимо ремонта самого здания был благоустроен и двор. Старые, больные деревья спилены, вместо них торчат какие-то саженцы, и не в вразнобой, а стройно, в рядок. Впрочем, старый ветвистый дуб она оставила. Красив он, что уж говорить. Мусор убран, к дому проложена дорожка, да и к гаражу подъезд заасфальтирован. Газон не стала сажать— оставила прежнюю траву, и то хорошо.
Надо было попросить машину или у Марселлинн, или у Гарри. Но там, тем временем, продолжалась разборка, а на крыльце сидела Полина, хрустя чипсами, которые заменяли ей попкорн, и изредка поддерживала ту или иную сторону.
— Ну ты и пидор — такие джинсы носить! — возмущалась Марселлинн.
— И что такого? Кто-то против? — отбивался Гарри.
— Точно не я, иначе ходила бы сейчас голой, — вставила свою ремарку Яна.
— Дамы и господа! — Я похлопал в ладоши, привлекая внимание. — На минутку. Марселлинн. Успокойся. Это, во-первых. У тебя тупо ПМС, поэтому ты ко всем и придираешься. Во-вторых. Это ты спёрла джинсы Гарри, приняв их за свои. Твой косяк. В-третьих, повторяю последний раз. Обеспечь Яну одеждой, а то и правда будет ходить голой. Короче, во всём виновата ты, поэтому, в-четвёртых, мы со Стасом берём твою машину и едем в город.
И мы очень быстро сбежали с места драмы. Вслед мне неслись обещания оторвать голову по возвращении и посадить на цепь, но этим дело и ограничилось. А ещё за нами увязалась Полина. Мышкой проскользнув на заднее сидение, она лишь невинно похлопала глазками:
— Я с вами, дядя Антуан, хочу приносить вам пользу. И ещё — вот теперь точно ваша жена на мне отыграется.
Гарри я брать с собой не стал. Он ещё не отошёл от ночного загула, да и от разноса Марселлинн.
Через полчаса мы затормозили у гей-бара Валеры.
— Назвал бы он его как, — пробурчал я себе под нос. — Хотя да. За те названия, что приходят в его извращённую голову, местные сожгут этот клоповник на второй день.
Внутри было пусто. Вернее, так: за стойкой шустрила упомянутая лесбиянка, которая построила глазки Полине, пока общалась с нами на тему, где Валера. И правда, симпатичная.
— Дядя Антуан, — девчонка вцепилась в мою руку. — Мне кажется, она хочет меня изнасиловать.
— Изнасиловать — нет. Трахнуть — да. И это естественно, — меланхолично отозвался я. — Да, Стас. Полина законченный параноик. Так что шлепок по заднице может принять за попытку принудительного фистинга. Аккуратнее. Я, конечно, вас защитил от её способностей, но лучше не обострять.
— Блядь, Антон, а нормальные люди в команде есть?
— Как ты понимаешь, нет. Нормальные мне нахрен не нужны, — с этими словами я открыл дверь в логово Валеры.
Я-то привычный, а вот Стас чуть не сблеванул. Да и Полина опешила. Это, конечно, надо видеть, — вот так словами не передашь. Всё розовое. Вообще всё. И ещё всякие рюшечки и помпоны, плакаты с голыми мужиками, кажется, актёрами. Порноактёров среди красавчиков половина, если я ничего не путаю. И голые они в том смысле, что на фото вообще без всего. Разбросанные по всюду латексные костюмы, плётки… Вы точно хотите знать, как его комната выглядела? Я думаю, нет.
Сам Лерочка сидел в томительной задумчивости на кровати, нюхая розу, и улыбался.
— Ах, Антуан, — печально сказал он мне. — Я думал, ты привёл этого милого мальчика.
— Милый мальчик не приучен столько пить, — пробурчал я. — Я же тебя предупреждал.
— Ты говорил, что это опасно… Да и обещал рассказать, что у тебя происходит.