– Нет, не зря, – сказал Принц решительно, – если я обещал тебе, что помогу — я сдержу слово. Но пока что мне не приходит ничего на ум, кроме как пойти поискать у соседей. Правда, это довольно непростая задача. Меня не очень-то любят принимать у себя.
– Почему?
– Никому не нравится, когда в их жизнь кто-то вмешивается, – пожал плечами Принц, – Я не могу прожить и дня, чтобы не создать что-нибудь. Если я вижу что-то ущербное, я стремлюсь усовершенствовать его. А у друзей моих иные взгляды. Они сами правят своей реальностью и не терпят вмешательств. А я по-другому не могу, иначе просто голова лопнет от всех этих идей. Понимаешь?
- Понимаю. У меня часто так, когда голова как будто лопается. И тогда мне ставят капельницу…
– Эх, бедняга… Как же нам с тобой быть?
Принц нахмурил лоб и крепко задумался.
– Разве что отправить тебя к Палачу.
– Зачем это? – испугался Володя.
– Дело в том, что его мир отличается от моего. Там всё работает совсем как в твоём. И там, помимо Палача ещё много кто живёт. Может быть там есть и врачи и больницы? Просто здесь у меня и болезней-то нет. Художник творит сердцем, помыслами. Я мог сеять смерть и разрушение. Но исцелить настоящие болезни — одного таланта мало. Нужно знание. А я его лишён… Но вот что мы не будем делать — так это терять надежду. Время ещё есть. Ты себя сейчас хорошо чувствуешь?
– Да. Ну и отлично! Время здесь почти не движется, так что ты, считай, и не болеешь почти. Мы успеем что-нибудь придумать, вот увидишь.
Принц вновь вооружился угольком и нарисовал на полу люк. Внизу, как и в прошлый раз, чернел тёмный тоннель с бледным пятном.
– Спускайся к Палачу. Путь такой же, только… вид будет несколько иной. Но ты ничего не бойся. Тебя всё равно никто не тронет, а если и посмеют, то им же хуже. Палач защищает своих гостей.
Володя угрюмо кивнул и встал у края.
Напоследок принц нарисовал большой складной зонт.
– Вот, возьми. Раскрой его, когда будешь приземляться.
Обхватив руками подарок, который был длиннее его самого, Володя спрыгнул в люк.
Глава 7
Приземление прошло успешно, словно Володя занимался полётами на зонтах всю свою жизнь. Однако окружающая его обстановка не очень радовала и мальчик, пожалуй, предпочёл бы оказаться где-нибудь в другом месте.
Это был какой-то пустырь, на краю совершенно бесцветного серого мира, будто бы сошедшего с чёрно-белой фотографии. Вытоптанный клочок земли, усыпанный фантиками и окурками. Растрескавшаяся асфальтированная дорожка с жалкими пучками пожухлой травы, случайно пробившейся наружу, чтобы встретить смерть от пыли и засухи. Рядом, в палисаднике, боролся за жизнь пыльный куст. Три небольших листка — тоже бесцветных — тянулись к солнечным лучам. Они казались искусственными — настолько серы и неподвижны были эти жалкие листочки и веточки, единственные признаки жизни в этом запустелом месте.
Сам дом высился неуютной глыбой в пять этажей. Фасад не то что облупился — он давно уже начал отваливаться по кускам, сорными кучами валяясь под окнами. Места сколов щерились обломками кирпича, словно ребёнок, у которого крошатся молочные зубы. Окна в доме были преимущественно целы, но все сплошь пыльные, и заклеенные изнутри газетами, или же просто тёмными. Над наглухо заколоченной дверью одного из подъездов болталась на двух гвоздях вылинявшая вывеска с надписью «Удача».
На одном из балконов, облокотившись руками на ржавые перильца, стояло человекообразное существо. У него не было лица, но имелся хмуро скривившийся рот, в углу которого тлела самокрутка. Существо, облачённое в грязную майку и тренировочные штаны, склонило голову вниз, словно разглядывая кусты в палисаднике, а может и Володю, который как раз стоял рядом.
- Извините! - крикнул мальчик, – Здравствуйте! Вы тут случайно Палача не видели?
Услышав это имя, существо вздрогнуло, бегло покрутило головой во все стороны и отбросив цигарку, скрылось в квартире. Захлопнулась дверь. Задёрнулась тёмная штора. Через миг в соседнем окне хлопнула форточка и всё стихло. Володя пожал плечами и пошёл прочь, волоча за собой несуразно огромный и неестественно чистый зонт.
За углом оказался большой проспект, уходящий куда-то вдаль, где высились в бесчисленном множестве большие и малые фабричные трубы, все как одна дымящие без перерыва. Дым курился над городом, заменяя жителям облака. А жители — такие же серые и безликие, как существо на балконе, устало или рассеянно бродили по тротуарам и по разбитому шоссе, где по видимому уже давно не было машин. Вернее, машины были и в большом количестве. Они стояли забытыми у обочин, с битыми стеклами и слепыми фарами, с проколотыми шинами, а то и вовсе без колёс.