Вряд ли охранник понял, что имел в виду замдиректора «Гефеста», но на всякий случай кивнул и поцокал языком.
— Вот ведь козёл старый этот Рафаил Нурисович - зло прошептал Серёга, - а строит из себя правильного…
- Старый, не старый - вопрос философский. В его возрасте по нескольку часов… Круто! - ответил Антоха и тут же деловым тоном добавил: - Не думай о старике, думай, как договор подписать.
Снаружи люкс выглядел роскошно и походил на сказочный терем, сложенный из «медовых» блестящих брёвен. Примыкавшая ко входу уличная терраса обставлена стильной деревянной мебелью.
Поднявшись на террасу, Сергей достал смартфон и посмотрел на дисплей с изображением часов. Было десять пятьдесят.
- Ждём десять минут и стучим - заявил он.
В этот момент с обратной стороны двери послышались шаги, затем что-то заскрипело и уставший женский голос сказал: - «Нравится Вам, Рафаил Нурисович, меня помучить, ох нравится! Всем бы такой беспроблемный стояк, как у вас!»
В ответ раздался довольный бас «китобоя»: «Ну, Наташенька… В моём возрасте люди мнительными становятся. Чуть что не так, сразу проверить нужно, к тому же испугался что тяги нет… А ты приехала, и всё норм. Кстати, тебе за вызов, как лучше, безналом или наличкой?»
- Давайте наличкой, - вздохнув, произнесла та, которую Нурисович называл Наташей, - и не забывайте, что вы не единственный клиент.
- Знаю, знаю, что ты нарасхват, - поддакнул старик, - Отдохни, остынь, а то сегодня дали мы с тобой жару…
- Жесть! – склонившись к уху приятеля, произнес Дубинин. Затем, изобразив брезгливую гримасу, поинтересовался: - Антоха, а ты когда-нибудь за деньги встречался?
- Нет, - не задумываясь ответил Антон, и присев на стоящую на террасе лавочку, открыл папку с эскизами.
Видя, что парни не обращают на него внимания, охранник потоптался на месте и нехотя пошел обратно к воротам.
-Всё, ровно одиннадцать, - объявил Антон, - думаю, пора обозначить своё присутствие, а иначе будет выглядеть как опоздание.
Сергей постучал в дверь, и откашлявшись как можно деликатней произнёс: «Рафаил Нурисович, это «Гефест». Извините за беспокойство, но Вы нам вчера назначили…»
Дверь моментально распахнулась и на пороге появился красный и потный шеф «Теремков». Суетливыми движениями старик обшаривал карманы накинутой поверх майки ветровки и тихо чертыхался себе под нос.
- Слышь, Сергей Иванович, у тебя пяти тысяч рублей не будет? - вместо приветствия спросил он. - Мне с барышней рассчитаться нужно.
Антон и Серёга пристыженно развели руками.
-Ок! Ждите здесь, я сейчас вернусь, - скомандовал он и припустил прямо через газон к соседним домикам.
Сергей опустился на скамью рядом с другом и ткнул его кулаком в плечо. Не сговариваясь, они расхохотались.
Смеялись недолго… На террасу из коттеджа вышла растрёпанная и раскрасневшаяся Наташа.
Сергея чуть удар не хватил! Ведь это была «она», его новая соседка, та самая, из-за которой он потерял покой и сон. Та самая, которая «не такая, как все», лучшая и прекрасная, нежная и волшебная. Да что ж это такое на свете творится?!
В руке девушки истошно зазвонил телефон.
Не испытывая ни малейшего смущения, Наташа кивнула ребятам в знак приветствия и поднесла аппарат к уху.
- Да? Что, опять проблемный клиент? - по-деловому сухо поинтересовалась она.
И пока кто-то невидимый отвечал на её вопрос, Наташа, сняв заколку с растрепанной косы, несколько раз так встряхнула головой так, что тяжелые русые волосы красиво рассыпались по плечам.
У Серёги ком подступил к горлу, и он невольно залюбовался. Но тут девушка заговорила снова, и от накатившего чувства не осталось и следа.
- Поняла - коротко отрубила Наташа. — Это тот самый мужчина, который сначала требовал шведку, но в результате выбрал русскую! Короче, передай, пусть хайло закроет. Я сама к нему подъеду. Всё! Отбой!
Антон глупо улыбнулся, а побледневший как полотно Сергей издал душераздирающий возглас, соскочил и несколько раз с размаху врезал кулаком по бревенчатой стене. Саданул так, что снёс кожу на костяшках, но, не чувствуя боли, пошатываясь, приблизился к девушке и по-бычьи опустив голову, с ненавистью прошипел ей в лицо: «Наташа - три рубля и наша…». Антон потерял дар речи. Таким он своего друга никогда не видел.