Глава 3. Восемь способов лишить темного головы или реальное попададово
Я сидела под огромными воротами замка графа со своей маленькой поклажей. Мне было совершенно наплевать, что юбка платья безнадежно испачкана в грязи. Зачем хранить чистоту, если я больше не нужна господину?
Да и семье теперь тоже не нужна буду. Кто их теперь прокормит, раз я неизлечимо больна? Хотя почему неизлечима? Рука сама влезла в карман и достала мятую бумажку деда Мариса. Язык был не наш и разобрать, что написано, не представлялось возможным, но этот клочок вселял надежду. Хоть и слишком слабую надежду. Сестричка. Отец. И теперь я! Очередная обуза на бедные мамины плечи. Мы точно умрем с голода.
Закрыла ладонями лицо. Руки тоже были липкими от придорожной грязи, но это казалось таким пустяком по сравнению с бедами, что на меня сейчас навалились. Куда пойти? Где взять денег? Что делать? Может продать свое тело? Все равно больна и неясно, что будет, а за девственность можно выручить неплохую сумму. Это прокормит хоть как-то мою семью после моей смерти.
Сама не знаю с чего взяла, что обязательно должна умереть, но гнетущие мысли только усиливались. Даже позабыла о предложении ректора, что обещал взять на кухню академии. Все мысли были о графе Айзеке. Не верилось, что он мог столь жестоко со мной поступить. Ведь я его золотце. Его муза. Солнце. Страсть и самое большое желание. Меня он хранил. С другими спал, а меня никогда не трогал. Брал лишь кровь. Единственная у кого он брал. Единственная у кого она была особенной. Пока не стала порченной!
Я искреннее верила, что должна стать одной из тех леди, которые влюбляют в себя мужчин. Леди, о которых пишут в книгах. Я подходила по всем параметрам! Бедная. Добрая. Красивая. Любящая. По-другому и быть не могло! А теперь?..
По щекам в который раз потекли слезы. Да я особо и не сдерживала собственные рыдания. Так что ничего удивительного, что привлекла охранника.
– Чего ревешь, а? – устало спросил мужчина, опершись на пику. – Подумаешь, выгнали. Тоже мне беда! Такая мордашка не будет долго без заработка, кто-то да возьмет. Это уж точно лучше, нежели быть ужином какого-то упыря! Вечно бледная ходишь! Может ты уже того, сама упырь?
Тут же вскочила на ноги, слыша как что-то хлюпнуло. Это «что-то» оказалось грязью, на которой я сидела. Юбка была безнадежно испорчена.
– Вы не правы! Господин – хороший человек!
– Да не человек он, дуреха! – попытался вразумить меня охранник, но своим словами сделал только хуже. – И сердца у него нет!
Да что этот неотесанный чурбан может понимать в благородном и самом лучшем мужчине на свете?!
– И что, что он – вампир? – пожала я плечами. – То, что с ним такое произошло, не дает тебе право говорить о нем в таком тоне. Может для него это горе большое! Он же солнышка не видит сутками! Страдает!
– Видел я как он страдает! – фыркнул мужчина. – Баб чуть ли не каждую ночь к нему водят. И все такие расфуфыренные, как нимфы! Да вино заморское самое лучшее привозят. Полуночные стоны аж сюда доносятся. Страдает бедный несчастный!
– Он просто пытается закрыть пустоту в своей душе!
– Ага, пробкой от бухла! Милочка, пойми, да нет у него души!
– А вот и есть! И я тебе не милочка!
Я бы наверное и дальше пререкалась с охранником, если бы не Пьер. Мой рыжий повар так запыхался, видимо пока бежал за мной, что некоторое время переводил дыхание, упершись в бока, прежде чем заговорить.
– Фух, успел!
Он весь раскраснелся и вспотел.
– Сел, как я рад!
Пьер крепко-крепко меня обнял, что я воздухом поперхнулась. Мужчиной он был большим и сильным. И еще почему-то очень счастливым. Я давно не видела в его глазах столь яркого блеска.
– Что-то случилось?
– Да! – воодушевленно воскликнул Пьер и подхватил меня на руки, словно пушинку, чтобы закружить на месте. – Эта новая госпожа из неба оказалась очень доброй!
Я помимо воли скривилась. Упоминание об этой странной девушки из ванны графа вызвало во рту вкус горечи.
– О чем это ты?
– Да она, как увидела, – меня поставили обратно на ноги, – что ты графа умоляешь, так сердце ее и защемило…