4.7
— Я таких вольных на завтраки ем, — ухмыльнулся граф и сделал шаг в сторону Маши, которая тут же вся напряглась и выставила ножницы лезвием вперед.
— Только тронь меня или мою подругу и я — воткну их тебе в грудь!
Граф удивленно замер. Я тоже. Никто и никогда обо мне не заботился и уж тем более не вставал в защиту. Не считая самого графа. Однако я не поддалась этой доброте и быстро взяла себя в руки. Здесь мы не подруги, а конкурентки! И с ней рядом я только по причине того, что кто-то владеет моей волей.
Граф неожиданно искренне рассмеялся.
– Правда, думаешь, что это могло бы меня остановить?
Маша растерялась. Даже слегка опустила руку, но почти разу вернула в исходную позицию. Мало ли, что у этого вампира в голове. И даже я теперь не знала. Со мной Айзек никогда так заливисто и весело не смеялся.
— Опусти руку, смертная, не трону я тебя, — сказал граф сквозь хохот. – Идем со мной, покажу, чем по-настоящему питаются вампиры.
— Ядом?
Его сиятельство снова хохотнул.
— Ох, и потешная ты! Так что — пойдем или боишься?
— Тебя я уж точно не боюсь! – мгновенно ощетинилась девушка, легко попадая на крючок графа.
— Тогда прошу, — хитро улыбнулся вампир и вальяжно протянул Маше руку. – Вперед!
Она не спешила подходить, но наверное вспомнила свои слова о бесстрашии и пересилила себя. Дала в ответ ладонь. И уже уходя, лишь на миг задержалась, чтобы взглядом затравленной лани мазнула по мне.
Было ли мне жаль ее? Не знаю. Жаль было себя. Я-то не главная героиня, а все-таки соучастница преступления. Что теперь со мной будет? Маше нечего бояться – граф уж точно ничего не сделает, тем более теперь, когда в столь хорошем расположении духа. Это мне бояться надо. Уволят к демонам собачим и поминай как знаешь. И все из-за этой девчонки!
— Только не наказывай Сел! – спохватилась Маша, словно бы услышав мои мысленные терзания. – Это не ее вина!
— Ты о ней? – кинул на меня быстрый взгляд господин, даже не удосужившись посмотреть в глаза.
Даже по имени не назвал! Внутри стало совсем гадко. Он хоть помнит, как меня зовут? И помнит ли, как спас в таверне? Или я была для него всего лишь вкусным обедом, который хотели отобрать другие?
— Исправишь здесь все! – сухо велел вампир и скрылся под ручку с Машей, громко хлопнув за собой дверью.
Будто жирную точку поставил. Захотелось взвыть от бессилия. После вдвойне взвыть, стоило взглянуть на все то, что натворила здесь Маша. Как можно вот это все исправить?! Это и за неделю не зашьешь, а прием уже завтра! Между тем я лишь тяжело вздохнула и вновь пошла в комнату Крине. В этот раз за нитками с иголкой.
Несправедливо, что они там с Машей обедают, а я тут штопать должна. Почему мне отдуваться за то, что натворила эта девчонка?! И как зашить те жуткие лоскута тряпок, чтобы граф на приеме не выглядел, словно нищий скомороха на рынке?
— Это теперь всегда так будет, а, писака? – вслух спросила я бездушную писательницу, возвращаясь с нитками из комнаты Крины. – Маша портит, а я исправляю?!
— Кто такая Маша? – заинтересованно спросил мужской голос.
Не ожидая встретить свидетелей своего разговора с невидимым автором, так и замерла в удивлении, замечая возле входных дверей того самого врача, что несколько дней назад принял меня в больнице святого Луриисандра. Не узнать мужчину было невозможно.
Сегодня его темные волосы собраны в низкий хвост и перевязаны белой лентой, а сам он одет в светло-бежевый костюм.
И как-то я не сразу поняла, что он тут делает, когда в следующее мгновение за ним вошел лакей с темно-коричневым чемоданом. И все встало на свои места.
— Вы брат господина Айзека?