5.3
А я вдруг замерла. Вот просто замерла. Это сцена или это мои чувства? Генрих прав – это не нормально. Ненормальная реакция на увиденное. Я люблю Айзека, а значит меня должно волновать то, что он с другими!
Люблю ли? Я уже совершенно ничего не понимала!
– Почему вы здесь? – резко сменила я тему, не желая обсуждать щекотливый вопрос. – Почему не танцуете? Вы же с Машей были.
– Не знаю, – не такой я ожидала ответ, – правда не знаю. Я в самом деле был с ней, танцевал, но музыка закончилась, после чего я зачем-то пошел наверх…
Он задумался, наверное, вспоминая для чего же сюда шел. Задумалась и я. Почему мы здесь? По сюжету мы должны быть в зале. И помнит ли Генрих о нашем разговоре? Однако только я обернулась спросить об этом, как поняла, что стою рядом с Машей на лестнице.
– Дело дрянь!
– Что? – удивилась Маша, но я лишь отмахнулась, в страхе оглядываясь по сторонам.
Где же Генрих? Почему его здесь нет? Он должен быть здесь! Должен меня поймать! Иначе я себе что-нибудь сломаю. Не хочу этого! Не хочу падать!
Между тем музыка затихла. Гости остановились танцевать. Взгляды устремились на нас. Точнее на графа, который стоял позади. Он толкал какую-то речь, которую я совершенно не слышала. Все что я могла это ждать момента. Ждать, когда одна из графинь случайно толкнет локтем. Или не случайно. Не знаю. Даже не задумывалась над этим.
Сердце бешено стучало, а время, словно вязкая субстанция. Замедлилось. И самое ужасное, что я нигде не видела Генриха. Куда же он запропастился?!
Я с ужасом посмотрела на мраморный пол, рисуя в воображении ужасы своего падения. Память услужливо подсказывало, как именно это произойдет, оживляя перед глазами строчки из книги.
– Генрих! – облегченно выдохнула я, замечая его наверху, но кажется моего окрика никто не заметил. Или это был лишь мысленный окрик?
Однако он не спешил ко мне. Не спешил подойти. Просто стоял на месте. Почему он там стоит? Это слишком далеко. Он не успеет! И смотрит вовсе не на меня. Глубокие темно-зеленые глаза обращены в сторону Маши.
Почему? Почему все так? Я не хочу жить, как запланировали. Не хочу быть всего лишь звеном чужих отношений.
Острый локоток больно ударил в бок. Пол ушел из-под ног. Я пошатнулась, отчаянно пытаясь поймать равновесие, но лишь отчаянно взмахнула руками, падая назад…
Спаси меня! Спаси меня, Генрих!
Жаркие слезы обожгли глаза, запоминая отрешенное лицо того, кто должен был меня поймать. Ничего не изменилось. Все так, как говорит Гвиль! Чтобы я не делала, а я ничего не смогу изменить!
Только боли не последовало. Чья-то мягкая ладонь оказалась под головой, а рядом знакомая ажурная рубашка.
– Архимус Талисиен?
Сердце на мгновение замерло, чтобы тут же забиться с удвоенной силой.
– Стоит быть осторожнее… – серьезно сказал он, помогая мне подняться и аккуратно проводя светящейся волшебной палочкой по моим побитым коленкам.
Ничего не сломано! Я жива! Жива и в порядке! И…
– Вас не было в сюжете!
Маг удивленно приподнял светлые брови, но ничего не сказал, а я подняла взгляд наверх, где в объятиях графа стояла испуганная Маша. Он поймал ее, как и было запланировано, а на меня даже внимания не обратил.
Только сейчас меня это совсем не волновало. Все мысли занимал маг! Я и о Генрихе позабыла, не понимая, что произошло. Разве это возможно?
– Спасибо!
Только моей благодарности уже некому было говорить. Мага не было. Никого не было. И зала тоже. Я оказалась в покоях Маши, не понимая, какое сейчас время суток и сколько прошло от приема.
– Так ты поможешь мне?
– А?
– Ты сказала, что маги могут вернуть меня домой! – напомнила сиреневолосая разговор, который я совершенно не помнила.
– Постой! – замотала я головой. – А прием?! Ты цела? И я тоже? Меня спас архимус, да? Точнее поймал у самого пола.
– О чем ты?
Она нахмурилась. Сдвинула брови у переносицы. Почесала лоб. После вновь посмотрела на меня. Сегодня девушка была без своих странных линз, как она их называла, отчего было сложно привыкнуть к ее серым глазам. В полутьме комнаты они и вовсе казались черными.
– Тебя граф поймал, а меня Талисиен.
– Какой Талисиен?
– Маг!