Шуточки кухарки мне не нравились, между тем я верила всему, что она говорила. Случая побывать на самом празднестве мне пока не представилось. На тот момент я была всего лишь служанкой и единственный праздник Бухуса, который впервые застала, могла лишь украдкой наблюдать со своего маленького окошка из комнаты прислуги. Там я лицезрела пьяных и веселых господ, которые периодически выбегали в парк для каких-то своих игр.
Конечно, Крина рассказывала мне, как можно попасть на праздник в качестве прислуги и даже подцепить кого-то из пьяных господ. Только я не хотела гневить господина, тем более что мне он уже тогда нравился. Поэтому лишь слушала, как подруга, заливисто хохоча, рассказывала, каким пылким любовником был близкий друг графа Айзека. И как страстно он зажимал её между кустов роз. Как только не покололись. В любом случае мне такой вариант не подходил. Ведь я хранила верность лишь одному мужчине. Нет, маленький шанс того, что граф Айзек обратил бы на меня внимания, все-таки был, но настолько мизерный, что я не хотела рисковать, а оказаться в руках какого-то неизвестно мне пьяного господина не очень-то и хотелось.
Больше всего праздник запомнился ярким салютом, который я увидела впервые в своей жизни. Помню, как тогда ещё жалела, что столь прекрасное и редкое зрелище не видит моя сестренка. Возможно, тогда бы ей стало лучше?
– Минуточку…
Сейчас ведь я не служанка. Я – фрейлина! Я имею право присутствовать на празднике вместе с Машей! И могу привести Санни. Конечно, праздник у его сиятельства не место для ребенка, но я бы и не вела сестренку на шумное веселье. Нет. Только посмотреть салют. С дальней лоджии, например. Думаю, Маша поможет попасть мне туда.
– Надо написать письмо родителям! – воодушевленно прошептала я, на какой-то момент сильно сомневаясь, моя ли это идея или авторская.
Ведь мгновением ранее я беседовала с Гвилем и Генрихом в библиотеке, а значит это сейчас сцена?
– И пусть! Все равно сюрприз для Санни будет!
А стоило бы задуматься, с какой целью автор вдруг решил ввести сестру на празднество…
***
Раньше я не могла позволить себе побывать на таком большом приеме. Теперь же, как бы прискорбно это не звучало, но благодаря Маше я оказалась среди гостей. Сиреневолосая ни в какую не хотела идти одной, почему-то упрямо видя во мне во мне свою сообщницу и подругу. Хотя почему «почему-то»?! Очевидно, что так решила писательница, вот теперь Маша и таскает меня везде за собой.
Впрочем, мне это на руку. Гостей здесь было немерено. И одеты все столь вызывающе, что аж неловко. Дамы без стеснения светили прекрасным дорогим бельем. У большинства на головах возвышались белые кудрявые парики, а у кого-то, кто желал выглядеть более натурально, похожие высокие прически были из накладных волос в тон родных волос. Однако были и те, чья прическа давно потеряла свою пышность, а накладные локоны и вовсе где-то потерялись. Возможно, в коридорах дворца, когда очередная прелестница женского пола развлекалась с каким-то кавалером.
Дамы громко смеялись, игриво убегали от кавалеров, временами вальяжно лежали на диванчиках и софах, беззастенчиво позволяя себя кормить и поить. Многих я узнала. Как графинь, что не прочь были весело провести время, так и дорогих путан, коих нанял Айзек.
Те же, кто пришел на праздник парами нисколько не смущался происходящему, наоборот они и сами были не прочь найти новых любовников для временной утехи. Думается мне, что именно поэтому у многих на лица маски.
В любом случае сейчас меня волновало лишь одно, а именно как незаметно провести Санни к гостям, чтобы она посмотрела салют. Пока сестренка была на кухне.
– О, Мария, вы пришли! – то ли с радостью, то ли с издевкой протянул граф Айзек, натягивая маску на лоб и собственнически обнимая девушку за талию.
– Я не уверена, что это было разумно, – недовольно произнесла Маша, настойчиво убирая руку графа со своего блестящего сиреневого корсета.
– Ты сегодня безумно красива! – словно не услышал ее слов граф, касаясь прядки сиреневых волос иномирянки.