То ли писательница так хотела, то ли мне повезло, но Талисиен был сейчас не занят. Он прохлаждался, попивая кофейок у себя в кабинете.
– Сел?.. – напрягая идеально ровный лоб, спросил маг, пытаясь вспомнить мое имя.
– Да! – подтвердила я. – И мне очень нужно связать с одним другом из дворца графа Айзека. Вы можете это устроить?
Я сложила ручки, словно для молитвы.
– Легко! Правда… я не совсем понимаю, зачем тебе?
– Сейчас все узнаете!
Как выяснилось, наколдовать межпутевое стекло для архимуса довольно легко и быстро. Когда голубая овальная гладь начала рассеиваться, я увидела знакомый стол гоблина из библиотеки. Сам виновник тоже пил кофе, положив ноги на стол.
Мое отображение появилось прямо перед его лицом. Я помахала старому другу. От неожиданности гоблин захлебнулся и перевернул чашку на себя. А после упал со стула и сам.
– О, боги! Вы не ушиблись? – забеспокоилась я, выглядывая Гвиля из-за стола.
– Нет, всего лишь пролил на себя кипяток, – пробурчал гоблин, снимая кафтан. – Ты все-таки добралась до магов?
– Да, она добралась. Приветствую вас! – в поле видимости гоблина вошел архимус. Но Гвиль был так недоволен испорченным костюмом, что никак не отреагировал на радостное приветствие светловолосого мага.
– Простите, что беспокою, но мне срочно нужно узнать, что произошло дальше в книге, как мы ушли! Как там граф?
– Кстати! – гоблин оживился, поднимая кверху указательный пальчик с острым ноготком. – О, книге. Ты знала, что она изменила свой внешний вид?
– Нет! – ахнула я. – Покажите!
– Сейчас! – кряхтя, Гвиль направился к полкам, на время исчезая из поля видимости.
***
«Я действительно глупая раз верила, будто вас можно спасти!»
Все не выходила у меня из головы вроде ничего незначащая фраза. Только почему-то от возлюбленной дурочки таких слов не ждал. И глаза. Глаза полные ненависти. Я не привык видеть в этом голубом небе всепоглощающего обожания столь яркую и новую эмоцию. Неприятную для меня эмоцию. И пусть меня быстро стала раздражать эта любовь, а временами именно она рассеивала тьму в моем сердце. Может поэтому я не хотел осквернять ее? Поэтому никогда не требовал ничего большего. Лишь кровь. Сладкую. Дурманящую. И такую редкую.
И вновь перед глазами ее лицо. Лицо полное злости. И ведь это не впервые, когда она столь резко меняется на глазах. Вот вроде и ведет себя привычно, а уже в следующее мгновение говорит какую-то непривычную ей фразу. Как тогда, когда я запер Марию в темнице.
«Я была о вас лучшего мнения!»
Почему меня так задевают её слова? Почему так неприятно?
«Вы не просто грешник – вы уже давно мертвы!»
И в этом она тоже права. Абсолютно. Я мертв уже как сто с лишним лет. Мертв не только снаружи, но и внутри. И как бы не было больно признавать, а я действительно пытаюсь заглушить эту боль. Поэтому так разозлился на то глупое письмо. Поэтому вспылил. И поэтому оттолкнул того, кто действительно верил в меня. И теперь нет никого, кто бы спас меня из тьмы.
Генрих всегда справлялся лучше с новой жизнью. Принял. Продолжил дело своей жизни. Продолжил спасать людей. И только я до сих пор не могу себя найти. Не могу избавиться от этого опустошающего чувство в груди.
– Зато избавился от лучика солнца в моем царстве!
Идиот!
***
– Это он обо мне? – я в ужасе смотрела на появляющиеся строки и не могла в них поверить. – Чего вдруг?
– Говорю – обложка изменилась, – спокойно напомнил Гвиль. – На ней теперь Генрих добавился. Впрочем, не скажу, что Айзек сильно изменился. Ведет себя как всегда. По ночам водит барышень и всё пытается выведать, куда сбежала Маша.
– Ничего нового!
Только вот к чему тогда эти мысли? Писака меняет сюжет на ходу? У нее нет никакого плана?! Что хочу то и творю? Точнее пишу? Как так?
– Выходит для Маши автор все-таки выбрала Генриха, а Айзек на самом деле второстепенный, как и я?
– Не знаю, Сэл, честно не знаю, я уже и сам не могу предугадать, куда повернет сюжет.
– А ты говорил, что нельзя ничего изменить!
– И сейчас говорю – все идет именно так, как хочет автор, но не ты или я.
– Почему?! Это ведь наши какие-то действия подтолкнули Машу к Генриху, а меня к Айзеку?
– Тебя к Айзеку? – гоблин не удержался и тихонько рассмеялся. – Да ты с первого дня во дворце была в него влюблена! Мы не знаем задумки писательницы, может быть Айзек изначально был для тебя и даже не главный герой. Вспомни, сперва был только он и вы с Машей. Это ты решила, что он для Маши. Обложка ни о чем не говорит. Надо смотреть сюжет.