Показалось, я не дышу вовсе, когда сердце вновь забилось с удвоенной силой и я в ужасе заслонила рот руками.
— Боги, я убила ее?!
Я — убийца!
***
Я не находила себе места после случившегося. Это я виновата. Я виновата, что Маша чуть не погибла. От меня только одни беды!
— Все будет хорошо! — архимус Талисиен наклонился ко мне, чтобы отвести мои ладони и заглянуть в заплаканное лицо. — Селеста, ты меня слышишь?
Слышать слышала, а отвечать не стала, продолжая сидеть под дверью лечебного крыла, подтянув к себе колени и уткнувшись в них подбородком. Сидела тут не я одна, точнее ждала хоть какой-либо информации о Маше. Эрик Марлоу тоже ходил взад-вперед, сложив руки за спиной.
Может я была к нему несправедлива? Волновался он за подругу искренне. Либо же тоже чувствовал вину. Все-таки именно его спасла Маша, подставляясь под удар!
— Сэл, так ты ничем не поможешь, — снисходительно сказал архимус, протягивая ко мне руки, чтобы помочь подняться. — И вины твоей тут тоже нет.
— Есть! Это ведь я просила вас вмешаться! Или вы уже забыли об этом?
— Так… — раздался вдруг недовольный женский голос, прерывая наш диалог. — Что тут за сборище?! Я сказала, что никого не пущу!
— Что с ней? — мгновенно вскочила я на ноги. — Что с Машей?
Женщина почему-то замялась.
— Что такое? — понимающе спросил Талисиен. — Что-то серьезное?
— Да, — сухо ответила она, — мы переводим студентку в больницу святого Луриисандра.
— Почему? — мы с Эриком одновременно задали вопрос и с легким удивлением посмотрели друг на друга.
— А вы кем приходитесь ей?
— Подруга!
— Однокурсник!
— Вот и идите по своим делам! — отчеканила женщина. — Вас это не касается.
— Однако мне вы не можете отказать, — спокойно напомнил архимус Талисиен, открывая перед женщиной дверь в лечебное крыло. — Поговорим?
С преподавателем спорить она не стала, а вот мы с однокурсником Маши остались одни в коридоре.
— Не видел тебя, — вдруг заговорил маг со мной. — Ты на каком курсе?
— Ни на каком — я уборщица!
Будто по моей серой униформе этого не видно? Видимо, не видно, так как лицо парня аж перекосило. Неудивительно! Наследник одного из самого древнейшего рода аристократов вряд ли водит дружбу со слугами.
— Удивительная девушка Мария все-таки! — вынес он вердикт. — Я сразу это понял!
— Угу…
Я уселась обратно на пол. Не уйду отсюда, пока не узнаю, что с Машей. Думаю, архимус Талисиен не станет скрывать правду. Видимо Эрик Марлоу тоже на это рассчитывал.
Только автор решил все иначе…
9.2
Всего лишь миг и я понимаю, что стою в незнакомом коридоре под дверью триста один. Коридор тусклый. Пахнет травами. Ноги ведут в этот самый кабинет, чтобы приоткрыть дверь, увидеть Машу с Айзеком, ойкнуть, извиниться и закрыть с обратной стороны.
Ясно. Значит мы уже в больнице. Аж камень с души. Маша выглядела вполне бодро. Вот граф как раз нет. Поникший. Бледный. И какой-то потерянный. Хотя говорил громко. Даже через дверь слышала его голос.
— Возвращайтесь! Мне не хватает вас!
Он сказал «вас»?!
— Слышишь, Маша?
— Нет! Ни за что!
— Я понял, что совершил ошибку, — упрямо продолжал граф. — По отношению к тебе. По отношению к Сэл. Вина гложет изнутри, не давая ни на чем сосредоточиться. Я хочу, чтобы вы вернулись. И это искреннее желание.
Что ответила Маша, я уже не слышала, да и диалог стал приглушенным. Да и мне неинтересно было. Подслушивать некрасиво, а возвращаться мы точно не будем. Граф Айзек утратил мое доверие. Навсегда.
— Да что я вообще здесь делаю?! — неожиданно прошипел Айзек, резко выходя из палаты Маши и хлопая дверью. — И что за чушь сейчас нес?
Удивленно замерла. Он тоже. Сцена закончилась. Казалось, граф забыл, что я здесь. Смутился. Впервые, наверное, за все время. И быстрым шагом скрылся в длинном коридоре.
— И что это было? — тихо спросила саму себя, непонимающе провожая взглядом напряженную спину графа Айзека. — А, впрочем, какое мне дело до графа?!
С такими мыслями я вновь постучала и вошла в палату Маши.
— О, Сэл, как я рада тебе! — мгновенно воодушевилась с моим приходом иномирянка. — Представляешь, этот индюк хотел нашего возвращения!
— Да, я слышала, — честно сказала, смущенно теребя свою юбку. — Мне показалось, что он и сам не жаждал тут быть, как закончилась сцена.