И я еще не представляла, насколько…
Настолько, что тотчас позабыла и про Талисиена и про саму себя. Про все на свете! Предчувствие не подвело. Однако связано оно было не с моей жалкой жизнью.
— Как хорошо, что я почти сразу тебя встретил! — на ходу выпалил лекарь, извлекая из темно-зеленого камзола знакомую яркую книжку. — Ты должна это увидеть!
— Что опять она натворила? — осипшим голосом спросила я, конечно де подразумевая под «она» писательницу.
— Прошу, только не паникуй раньше времени…
— Да что случилось?! — я уже начала паниковать. — Не томи!
В итоге я не стала ждать долгих сбивчивых предисловий Генриха, а сама выхватила из его рук книгу и открыла на последней написанной главе.
Внутри все похолодело. Дыхание сперло. Руки мелко задрожали.
— Нет! Этого не может быть!
Однако глаза продолжали быстро бегать по жутким строкам. Вновь и вновь читая о жуткой сцене избиения Пьера. Он привычной дорогой отправился за продуктами к ближайшему фермеру, когда на перекрестке его встретили неизвестные фигуры. Лица скрыты. Ничего не сказано. Почему тоже не ясно. Просто бросили умирать Пьера под указателем.
— Когда это случится? — взволнованно спросила я и, не дожидаясь ответа, сама внимательно перечитала кусок.
Сегодня! Боги, да это уже происходит! Я резко всучила обратно вампиру книгу, отчего тот чуть ли не уронил ее, в последний момент успевая подхватить рукопись, после чего кинулась прочь. Прямиком из академии! Обратно в ненавистный дворец.
Я должна остановить Пьера! Предостеречь!
Ноги несли вперед. Сердце как шальное набивало дикий ритм. Во рту пересохло, а из груди вот-вот готова была вырваться истерика. Я изо всех сил старалась сдерживать нахлынувшие эмоции, чтобы не упасть и не споткнуться обо что-то. Не сдаться и не разрыдаться. Все можно исправить! Обязательно! Ведь не раз выходило.
За что? За что с тобой так? Пьер никогда никого не обидел. Мой рыжий косолапый и любимый мишка. Такой добрый. Нежный. Справедливый. Неужели это месть? Месть Елены Смирновой?
И все-таки везенье было на моей стороне. По дороге я встретила возницу, который любезно согласился доставить во дворец. Надежда вспыхнула с новой силой. Я верила, что успею! Всем сердцем.
Не успела. Зазвенел знакомый противный колокольчик.
10.1
У входа меня не остановили. Лишь проводили горьким взглядом. Все провожали. И слуги, что вереницей стояли до самой кухни. Они расступались передо мной, давая возможность пройти к тому, кто любил всем сердцем. На длинной лаве покоился Пьер. Казалось, кто-то пытался сложить его большие руки на груди, но одна опустилась безвольным грузом, а громоздкое тело и вовсе умещалось на узкой скамье.
И стало так больно. Больно внутри. Где-то в районе сердца. Словно вонзили кинжал и ежесекундно прокручивали, наслаждаясь медленно агонией.
Глаза застелила пелена обжигающих жарких слез, сквозь которые я увидела Эльсидору. Она сидела через стол напротив. Всегда грубая, боевая и сильная сейчас была беззащитнее котенка; искренне плакала, вытирая круглое лицо жирным фартуком. Рядом лил слезы помощник Пьера, вредный и едкий малец, которого сейчас будто бы подменили.
У изголовья Пьера стоял крупный незнакомый мне мужчина, что с болью сжимал соломенную шляпу в грубых руках. По загорелой обветренной коже, лохматой бороде и мозолистых пальцах я поняла, что это местный фермер. Именно к нему отправился Пьер! На верную смерть!
Сглотнула, чувствуя как внутри все разрывается. Хотелось завыть от отчаянья. Громко и жалобно, но я продолжала стоять как истукан, не в силах и слова сказать.
— Сэл! — рядом раздался знакомый голос Марин. — О, Сэл!
Подруга кинулась мне на шею и принялась обнимать, желая поддержать и успокоить. Я же все также не двигалась, наблюдая, как из тени кухни вышла и Крина. Она тоже попыталась меня обнять, но я совершенно никак не отреагировала.
— Мы договорились о встрече, — неожиданно обратился ко мне фермер и словно дворовой пес виновато отвел взгляд. — Тыквы, цукаты, кабачки отложил. В общем, как всегда. У нас ведь договоренность! Однако когда он не пришел, я сам выехал навстречу. И нашел в ужасном состоянии под указателем. Только опоздал. Не довез. Помер в пути. Простите меня!