— Именно! — даже отрицать не стала. — Вы абсолютно правы!
Тишина. Тишина, вынудившая меня все-таки посмотреть на графа. И то, что я увидела, мне понравилось. Даже очень. Он был не просто удивлен. В его глазах застыла горечь, смешанная с непониманием и ошеломлением.
— Сэл, ты нужна мне…
Замерла.
— Нужна моей запятнанной душе.
— Прекратите! — отчаянно попросила я. — Прекратите играть с чувствами других.
— Это ты играешь со мной! Сначала везде ходишь за мной, ловишь каждый мой взгляд, прикосновение, жаждешь моих губ, предлагаешь себя, своей крови, плачешь из-за меня, а потом что?
— То были не мои действия, так хотел автор!
— Что?!
— По собственной воли вы мне никогда не нравились. Ни единого мгновения!
— Повтори! — зло бросил он. — Повтори, что ты сейчас сказала!
— Айзек, вы мне никогда не нравились.
Я медленно поднялась, надеясь, что останавливать меня не станут. Не стали. Отпустили, давая возможность уйти. Лишь на миг обернулась, замечая растерянность на лица графа. Я уже и сама не понимала, что это сейчас было. Он говорил мне это или лишь слова автора? Я не уловила момента. Была ли это сцена? Даже если так, то что-то поменялось. Что-то идет совсем не так. Между Генрихом и Машей зарождаются чувства, поэтому мы с Айзеком выступили наперед? Стали главными? Разве такое возможно?
— Я поменяла историю… действительно поменяла!
И именно это стало причиной смерти Пьера?! Смогу ли я себя простить? Смогу ли жить с этим? И что мне теперь делать?
Я остановилась у входа во дворец, однако, не решаясь войти. И не зная, стоит ли? Куда идти? В академию? К Маше в больницу? Что хочет от меня автор? Чего ждет?
В груди неприятно кольнуло. Сначала незаметно, а после сильнее. Пока перед глазами вдруг не стало темнеть. Неужели писака все-таки решила от меня избавиться? Может это и к лучшему. Зачем мне такая жизнь, где я ничего не решаю? Жизнь, где по моей вине умирают люди.
10.3
Ноги подкосились, но с землей мне не дали соприкоснуться. Чьи-то крепкие руки нежно поймали, а в голове единственный мысль — Пьер? Он жив? Автор вернул его? Или всего этого вовсе не было?
— Селеста, Селеста, очнись! — кто-то настойчиво хлопал меня по щекам, приводя в чувство. — Открой глаза.
— Генрих?
— Мне не нравится твое состояние, — он нахмурился, продолжая придерживать меня за талию. — Болезнь прогрессирует.
— И что? — на меня вдруг напала апатия. — Может и хорошо, если болезнь добьет такую как я, зато другие перестанут умирать.
Мне было больно. Очень больно. В груди зияла огромная черная дыра, которую невозможно уже когда-нибудь будет залатать.
— Ты не виновата в смерти Пьера…
— Какая беззастенчивая ложь, — сиплым голосом проговорила в ответ и невольно улыбнулась.
Почему-то стало легче. Совсем чуть-чуть.
— В любом случае, если автор намерился меня убить, то ничего не поможет.
— Не говори так, — покачал головой Генрих, — ведь тогда бы и меня здесь не было.
— О чем это ты?
— О том, что приехал я сюда только по просьбе брата. И ты не представляешь, как меня удивило письмо Айзека. Мы с ним не разговаривали до этого много лет, а он переступил свою гордость ради тебя.
— Ради меня…
В это тяжело было поверить.
— Да, Сэл! Ради какой-то служанки, что стала падать в обмороки и пропадать куда-то.
— Быть такого не может!
— Меня тоже это удивило, — с улыбкой признался вампир, — не в его характере.
— Зато в характере автора.
И все же внутри стало тепло. Как бы я ни презирала графа, а его забота была приятна. Может и правда не все потеряно с его душой?
— Поедем?
— Куда?
— В больницу!
— А! — я слишком сильно погрузилась в собственные мысли. — Нет. Все равно только автору решать: жить мне или нет? И, если она задумала, чтобы я оказалась в больнице, то и так окажусь в следующей сцене, а сейчас мне нужен маг!
Ведь только он способен менять сюжеты. Он способен мне помочь! Спасти из жестоких лап автора, которая не обращает внимания на непрописанных персонажей. И именно это дает возможность хоть как-то влиять на ход событий!
***
Я вернулась в академию в тот же день. Маша, как оказалась, тоже. Девушку как раз недавно выписали из больницы. Однако вместо того, чтобы отдыхать, как ей было велено, она все время пропадала в библиотеке. Подруга загорелась упрямой идеей во чтобы то ни стало отыскать путь домой. И сейчас я снова нашла ее среди книг.