— А мой? — в его голосе послышалась настоящая боль. — Мой путь — одиночество?
— Я думаю, ты еще встретишь ту, кто займет место в твоем сердце, ту которую ты не станешь использовать в собственных целях, играя ее наивностью, ту, которая полюбит тебя не потому, что так захотел автор, а потому что ее сердце потянется к твоему…
— Ты жестока.
— Справедлива.
— Помнишь, как мы встретились впервые? — вдруг спросил он. — Как я увидел тебя в той таверне. Это было еще до того раза как я предложил пойти со мной. Я ведь приходил прежде. Ты обслуживала меня, но даже не замечала.
Сказать по правде я не знала, что на это ответить. До того как себя осознать, я и правда верила в чувства Айзека, но со временем поняла, что их нет. Зачем же он сейчас все это говорит?
— Знаешь, ведь я не умею благодарить…
— За что?
— За то, что хотя бы на время скрасила мое одиночество, — он грустно улыбнулся, демонстрируя острые клыки. — Я с самого начала был один. Всегда. Ты помогла найти мне настоящего себя. Спасибо. Думаю, мы с тобой еще увидимся в следующей сцене.
Сцена?
— Что же, — не стал настаивать граф, — надеюсь, ты будешь счастлива с Талисиеном, а Маша отыщет путь домой.
Я поняла, что это уже не его слова. Без всяких звоночков и предупреждений. Вот просто на подсознательном уровне ощутила, что все это говорит автор.
— Уже отыскала, — поделилась я хорошей новостью, — и силу вернула. Так что все будет хорошо!
Неужели Елена Смирнова приняла во внимание наши желания? Неужели согласна вернуть Машу, а значит… сделать меня главной?!
— Я рад…
Только радостным вампир не выглядел. Грустным. Одиноким. Потерянным. Я не могла этого исправить, ведь мое отныне сердце принадлежало другому. Поэтому не стала останавливать, давая Айзеку уйти. Или правильнее сказать, автор давал такую возможность, наконец, разрешая выбрать самой. Впервые, наверное, за всю историю!
— Ты уверена? — раздалось со спины. — Ведь ты так мечтала быть рядом с ним.
Я удивленно обернулась к Генриху, за спиной которого стоял молчаливый Талисиен. И только Маша с Эриком не вышли к нам.
— Это была не моя мечта, — счастливо призналась я, — ведь я всегда хотела найти настоящую взаимную любовь…
***
— Не может быть?! — искренне ахнул Гвиль, захлопывая перед моим носом книгу. — Ты, в самом деле, отшила графа?
— Что за выражения? — насмешливо пожурила я гоблина. — Небось, от Маши уже нахватался.
— Ты не ответила.
Мы сидели с библиотекарем в саду академии с книгой на коленях. Говорить снова через магическое зеркало при Талисиене не хотелось, как и ехать во дворец графа. Так что я уговорила Гвиля встретиться здесь. Тем более что нам просто необходимо было поговорить после всех обид и недомолвок.
— Я люблю Талисиена — вот и весь ответ, ко всему прочему Маша сегодня вечером уйдет домой и угадай, кто станет главной в этой истории?
— Ну что ж, — изумленно произнес Гвиль, нервно дергая кончиками ушей, — поздравляю! Право слово, не думал, что ты сможешь! И я прошу за это извинения, но я просто боялся за тебя, Сел.
— Знаю…
— И Айзека жаль, — зачем-то сказал он, — я был уверен, что вы будете вместе, он нуждался в тебе.
— И я когда-то в нем нуждалась, пока не встретила Тала, а значит и Айзек обязательно встретит того, кто исцелит его душу.
— Может ты и права.
— Я всегда права! — не удержалась я от победной улыбки. — И теперь только мне вершить свою судьбу!
***
Мы стояли на краю обрыва и недоверчиво косились на иномирянку. Мы — это я, Талисиен и Генрих с Эриком, которые пришли проводить Машу.
— Ты уверена, что это лучшее решение?
— Да! — нисколько не смутилась подруга. — В книге сказано, что портал откроется лишь в месте древнего явления богов, а ребята сказали, что это оно!
— Оно, — кивнул Эрик, — только мне не понятна фраза о жертве.
— А, по-моему, яснее некуда! Портал наверняка возникнет над обрывом и чтобы вернуться, я должна буду рискнуть. Буду бояться — потеряю свой шанс.
— Или жизнь… — не смог промолчать Генрих.
Вот только сиреневолосая была решительно настроена и лишь пожала плечами, после чего нарисовала на песке круг и положила в центр раскрытую книгу со странными знаками.
— Лучше ошибиться и попробовать, чем не сделать и жалеть об упущенных возможностях!
— Вот тут я согласна с тобой, — поддержала я подругу, делая к ней шаг и крепко обнимая, наверное, в последний раз. — Хоть и не могу не разделить опасения ребят.