Потом подбежали медики. Тело накрыли. Она — далеко так и не смогла отползти. Добралась до бордюра перед небольшим палисадником с укутанными на зиму кустами. Да так и сидела там, не в силах думать еще хоть о чем-нибудь.
[1] Памятник Ёжику в тумане под названием «Лошадка». Один из популярных арт-объектов Киева. Находится недалеко от Золотых ворот.
[2] Вид интеллектуально-подвижных игр, связанных с городским ориентированием. Цель игры — расшифровать место на обусловленной территории, а также действия, которые необходимо выполнить для прохождения задания. Прибыть на локацию раньше остальных команд, выполнить задание и перейти к следующему.
[3] Руководитель тушения пожара (РТП) — это старшее оперативное должностное лицо пожарной охраны, которое управляет на принципах единоначалия участниками боевых действий по тушению пожара.
09. Игры с огнем
— Поднимайся, пошли, — раздалось над Надёжкиной, и появившийся из безликой толпы Басаргин потянул Олю вверх. Она не сопротивлялась, а только брела за ним, не отпуская его руки, и как-то безропотно, безвольно подчинялась, будто скажи он ей сесть в маршрутку и ехать отсюда домой — поедет. Но вместо этого, запихивая ее в машину, Денис зло крикнул Юрке: — Нашатыря ей дай!
И снова растворился среди толпы, когда отсчет все еще шел на минуты.
Снова искали людей, вскрывали двери, тушили квартиры, отреза́ли внешний огонь, не давая ему проникнуть внутрь здания. Не замечая времени, усталости, сосредоточенно, зло.
На шестом в дыму угорел дед. Так и не проснулся, остался как был, под одеялом.
В соседней квартире, с трудом вскрытой, разрывался от плача восьмилетний ребенок. Мать ушла в ночную смену. Ночевал один. Боялся так, что своими ногами идти не мог.
На одиннадцатом женщина потеряла сознание. Живая. Вынесли.
На девятом огонь слизал целую комнату, подчистую, все превратил в труху, разваливающуюся в руках. С ним и боролись, чтобы остановить, не пустить дальше.
К реальности их вернул приказ РТП о смене личного состава. Облегчения не наступило. Крыша все еще горела. Горело и в голове от напряжения. Жертвы. Из строя вышли два насоса. При разборе полетов достанется всем.
И неверие, что из этого ада они уходят, оставляя его другим, следующим, не давало сделать и вдоха.
Басаргин подошел к ПСА последним.
— Жор, все собрали? — спросил Каланчу.
— Так точно, — отозвался тот, приподняв шлем с потного, влажного лба. Потом глянул на посеревшее небо, из которого срывались унылые брызги, и мрачно выдал: — А как издевается. Дождь?
— Вертушки вызвали, — устало сказал Дэн и осмотрел всех, будто по головам пересчитал. Леха дремал, Каланча ворчал, Олька вжималась в угол. Басаргин кивнул. — Погнали, Юр.
Гнать сквозь утренние пробки по запруженным столичным улицам не получилось. Добравшись до базы, молча расходились от машины, зная, что до возвращения домой им всем — как до Луны. Разобраться с рукавами, осмотреть инструменты и машину, сдать смену.
Во дворе части его вдруг окликнула Надёжкина, приблизившись тогда, когда, и сама должна понимать, не до нее.
— Прости меня, пожалуйста, — выдала она срывающимся голосом.
— Балда, — с усмешкой проговорил Денис и неожиданно крепко ухватил ее за плечо. — Черт, Оль, не сейчас. Не бери в голову!
Дэна, помимо прочего, ожидали бумаги, обязательные к заполнению, и личный бонус — встреча с Пироговым. Полкан просто обожал выслушивать разбор действий в исполнении Басаргина. Исключительно единоличном. Садистки устраивая потом повторный, уже вместе с личным составом, принимавшем участие в тушении.
По дороге к начальству Денис наткнулся на Грищенко, все еще тусившего в части.
— Ты чего здесь?
— Мы с Юрцом уехать договорились, его жду, — отозвался Лёха и кивнул прямо по коридору: — К уродцу?
— Угу, — буркнул Дэн. — Олька ушла?
— Ждала, пока наши помоются, чтоб в душ забуриться, — заржал Грищенко.
— Не гореть, Леха!
Пирогов мурыжил долго: с чувством, толком, расстановкой. Кипела не только Басаргинская голова, он сам готов был взорваться в любую минуту, сдерживая себя из последних сил, которых действительно не осталось. Так что, даже оказавшись на свободе, не понял до конца собственного счастья. Наконец-то можно было ехать домой, если бы не одно «но». Он так и не знал, что с Олей. То ли давно свалила, то ли торчит где-то на базе.
И откровенно не понимал, что для нее лучше в ее состоянии. Не понимал, какого черта она оказалась рядом с погибшим. Сидела б в машине, как обещала! Денис вспомнил ее глаза — огромные, пустые, потерянные, словно она была не там, на бордюре, рядом с накрытым телом. И он хорош, позволил. Надо было выволочь ее хоть за шкирку, не пускать. Четвертый ранг — для нее как попасть в ад.