Еще один пункт ее программы по заполнению слотов заключался в том, что дырка среди ставящих ультиматумы тоже должна быть заткнута. И вечером того же дня, после встречи с достопочтенным дедом, отвалившим ей внушительную сумму, помимо той, что она назвала, Надёжкина отправилась на Оболонь, вспоминая брюзжащий голос, снисходительно произносивший: «Я же знаю, сколько этот шедевр стоит, Оленька, почитал, как другие мастера оценивают», — и неожиданно прикидывая, что полученные деньги частично покроют ее внеплановую поездку в Харьков. И это, пожалуй, было единственным, что хоть как-то радовало в сложившейся ситуации. Брешь в бюджете в связи с переездом была весьма заметна для ее нынешнего финансового положения.
Но она точно знала, что справится. Она со многим справлялась вот уж который год, а оно все сыпалось и сыпалось на голову.
Дверь ей открыла Неля, домработница, которую она застала еще накануне собственного ухода от родителей. Плотная и невысокая женщина средних лет, она чаще бывала хмурой и немногословной, однако сейчас неожиданно ей улыбнулась, встречая в прихожей.
— Это вы, Ольга Борисовна, вовремя приехали, — заявила Неля, забирая у хозяйской дочери куртку, которую та пыталась сама пристроить на вешалку. — Как раз все дома. Ужинать собираются. Давайте и вас накормлю.
Нелина многословность показалась ей непривычной. Но в целом, откуда Оле знать, какой в действительности теперь была жизнь в этой квартире.
— Спасибо, я на минут… — начала было она, но договорить ей не дали.
— Конечно, корми, — не терпящий возражений, раздался голос Влады, и она сама выпорхнула в прихожую, как всегда молодая и ослепительно красивая, в мягких кремовых брючках и реглане цвета какао с молоком. Самое простое мать умудрялась носить с царственной изысканностью. Иногда Оля удивлялась, что же такого она нашла в Надёжкине, что вышла за него замуж. Он был такой же тощий и длинный, как его младшая дочь. И говорили, что в детстве она немножко походила на него, при этом оставаясь ухудшенной копией Дианы. Отцовские черты, вклинившиеся в идеальное личико, создавали эффект карикатурности, которую она переросла лишь с годами.
— Откуда это тебя занесло, Оленька? — радостно, будто бы сейчас случилось что-то самое лучшее за долгое время, спросила мать.
— С Троещины! — хохотнула Оленька, наслаждаясь неописуемым выражением изумления, отпечатавшимся на лице Влады.
— Ну и что ты потеряла на Троещине? — сунулся в разговор профессор Надёжкин, показавшийся за спиной супруги, а потом повернулся к домработнице: — Нелли, поставьте, пожалуйста, еще приборы.
— Я не голодная! — возмутилась Оля, но Неля уже ретировалась, посчитав, что присутствовать при дальнейшей потасовке, по крайней мере, неделикатно. Проводив ее взглядом, Надёжкина тяжело вздохнула и снова посмотрела на своих родителей, ставших плечом к плечу в борьбе то ли с ней, то ли за нее.
— А мы не ужинали еще, — мягко проговорила Влада. — И раз уж ты сама пришла… Неля рыбу приготовила. И чай у нас будет с пирогом.
А потом мать неожиданно дернула отца за рукав его свитера. И он словно включился. Отец, а не рукав.
— Пожалуйста, Оля, — неожиданно просящим тоном выдал несвойственную себе реплику Борис Васильевич, чтобы затем добавить уже привычнее: — Ты опять без звонка, но сегодня хоть мама и Неля дома. Есть надежда, что закончится все полюбовно.
Его жирный намек на прошлый визит с чемоданом, заставил Надёжкину покраснеть. Будто бы в прошлой жизни было.
— В самом крайней случае, я полью вас из шланга, — попыталась пошутить Влада, но вышло довольно неловко. И, кажется, при этом она была горда собой — как же! Удалось затащить ребенка в дом!
— Пожары тушат из рукавов, — не смогла не съязвить в ответ дочь.
— Господи, ну и терминология! — театрально закатила глаза Белозёрская.
И Оля решилась. Она не знала, на сколько ее может хватить. И не знала, что из всего этого получится. Но вместо того, чтобы и дальше препираться в прихожей с собственными родителями, которые сегодня вошли в роль двух «душек» и вместе с тем, кажется, давно уже казались ей чужими людьми, она направилась в столовую, где Неля тоже уже похозяйничала, приставив еще тарелку и приборы к имеющимся.
Чувствуя затылком взгляды матери и отца, Оля не позволила себе обернуться. В конце концов, жизнь — это большая лотерея. Никогда не известно, чем закончится дело. Они ведь тоже, когда ей было семнадцать, не могли даже подумать, что она настроена так решительно. Не представляли себе, что ей хватит мужества уйти. Она ребенком тогда была. Легко сломить человека, который не уверен в том, что ему нужно. Убедить, умаслить, подкупить, принудить к обманчиво-прозрачному компромиссу. Шантажировать, надавить на больное, не оставить выбора.