Я проглотила готовый вырваться ответ. Не время настраивать его против себя.
Но я не была легкомысленной! Я знаю, что не была.
Но Джеймс думал иначе.
— Если бы ты не была легкомысленной хотя бы в важных случаях… — задумчиво сказал он. — Ведь проблема нашего брака заключалась не в том, что ты не брала на себя ответственности. Дело в том, как я себя при этом чувствовал!
— Ты о чем? — спросила я. И приготовилась к новой серии обвинений. Которые мне вовсе не хотелось выслушивать. Но придется, иначе я так и не пойму, почему он меня бросил.
— Ты же знаешь, что все всегда вертелось вокруг тебя, — сказал он.
— Каким образом? — удивилась я.
— Я возвращался с работы после тяжелого дня. Но ты никогда меня не расспрашивала о моих делах. Ты рассказывала мне забавные истории и ждала, что я буду смеяться.
— Но я спрашивала! — возразила я. — И ты всегда говорил, что слишком долго и скучно объяснять. А смешила я тебя только потому, что хотела, чтобы ты расслабился после тяжелого дня.
— Даже не пытайся оправдываться! — с нажимом сказал он. — Ты просто не желала слышать ничего неприятного. Тебе бы только развлекаться.
— Джеймс… — робко начала я.
Что я могла сказать? Он уже все решил. Клянусь, я ни о чем таком и не подозревала. Никогда не думала, что вела себя эгоистично.
Не пытается ли Джеймс полностью возложить на меня вину за наш разрыв? Надо все же выяснить.
— Джеймс, — сказала я жалобным голосом. — Извини, что я спрашиваю, но не пытаешься ли ты обвинить меня в том, что ты меня бросил?
— Да ради бога! — фыркнул Джеймс. — Вот тебе яркий пример детского и эгоистичного отношения. Чего еще от тебя ждать?
— Извини, — прошептала я — Не надо было спрашивать…
Мы опять помолчали.
— Почему же ты мне ничего не говорил? — наконец выпалила я. — Мы же были так близки! Все было великолепно.
— Мы не были близки, а до великолепия вообще было далеко, — грубо сказал он.
— Неправда! — возмутилась я.
«Он достаточно у меня отнял, — подумала я. — Я не позволю ему украсть у меня мои воспоминания».
— Клэр, если все было так замечательно, то почему же я ушел? — тихо спросил Джеймс.
Что я могла ответить? Он снова был прав. Но будет этому конец или нет?! Он опять завелся, и на меня посыпались новые обвинения:
— Клэр, ты была совершенно невозможна! Мне приходилось слишком многое от тебя скрывать. Одному нести тяжкий груз забот, поскольку я знал, что ты не справишься.
— Почему ты не дал мне попытаться? — печально спросила я.
Он даже не удосужился ответить.
— Никогда нельзя было знать, чего от тебя ждать. Я приходил с работы, весь вымотанный, а ты внезапно решала устроить ужин на восемь человек, и мне приходилось метаться, покупать пиво, открывать бутылки и сбивать крем.
— Господи, да такое случилось всего один раз! И на шестерых, а не на восьмерых. Между прочим, это были твои друзья, приехавшие из Абердина. Я задумывала эту вечеринку как сюрприз для тебя. И крем я сбивала сама.
— Слушай, я не собираюсь вдаваться в детали, — обиженно ответил он. — Разумеется, ты найдешь оправдание всему, что бы я ни сказал, но ты все равно не права.
«Я могу найти оправдание всему, что делала, потому что считала, что поступаю правильно», — подумала я, совсем запутавшись. Но вслух этого не сказала.
— Мне казалось, тебе нравится моя спонтанность, — робко заметила я. — Я думала, ты ее даже поощрял…
— Ну, как ты еще могла думать! — окрысился Джеймс. — Наверное, тебе удобнее было так думать, — добавил он более спокойно.
К нашему столу вихляющейся походкой подошел улыбающийся официант. Но, увидев наши лица, он замер, сделал крутой поворот и отошел к другому столику.
— Значит, ты считал, что помогаешь мне повзрослеть? Ты думал, что если бросишь меня, то это произойдет быстрее? — спросила я, начиная медленно понимать, что он имеет в виду. — Жаль, что тебе пришлось прибегнуть к таким экстремальным мерам.
— Да нет, я не потому тебя бросил, — возразил он. — Не для того, чтобы ты поскорее выросла. Честно говоря, я не думал, что это вообще возможно. Мне просто хотелось быть с кем-то, кому я дорог. Кто бы заботился обо мне. А Дениз заботилась…
Меня бросило в жар — так стало больно.
— Но ты был мне дорог! Я тебя любила! — Мне очень хотелось, чтобы он мне поверил. — Ты никогда не давал мне возможности помочь тебе. У меня не было шанса стать сильной. Зато теперь я сильная. Я могла бы о тебе заботиться.
Джеймс взглянул на меня. Такой отеческий взгляд на избалованного ребенка.