Но заставлять Анну работать в офисе оказалось ошибкой — все равно что носить туфли с правой ноги на левой и наоборот. Неприятно, неудобно и обречено на неудачу.
Закончилось все кошмаром.
Анна напоминала экзотический цветок, привыкший к тропическому климату, который внезапно перенесли в сырую и холодную страну. Разве может он там выжить? Он может лишь хиреть и вянуть, прелестные лепестки жухнут, тонкий аромат исчезает.
Анне не подходила административная работа. Она обладала слишком богатым воображением и изобретательностью, чтобы заниматься бумажками. Кроме того, она была слишком обдолбанной, чтобы делать эту работу правильно.
Она забывала о времени, уходя обедать, потому что находила гнездо лебедя у канала рядом с офисом и часами следила за птицами (время от времени свертывая сигаретку и покуривая «травку»).
Однажды, когда она предложила изменить систему учета строительных рабочих и располагать их не по фамилиям, а по их знакам Зодиака, управляющий, мистер Бэллард, решил, что с него достаточно. Даже если он что-то должен Джеку Уолшу, эту девицу придется уволить. Не помогло и то, что Анна утверждала, будто она всего лишь пошутила.
Отец был в ярости. Ему было безумно за нее стыдно.
— Что творится в ее чертовой голове?! — возмущался он. — Знаешь, я иногда думаю, что она наркоманка.
Честно говоря, для умного человека он отличался чрезмерной наивностью.
Когда до Анны дошло, что я не какое-то таинственное явление, она была слегка разочарована, но решила воспользоваться ситуацией.
— Налей мне тоже стаканчик, — попросила она, показывая на бутылку вина. Я послушалась, и мы обе уселись за кухонный стол.
Было около пяти часов утра, но Анна не высказала никакого удивления по поводу позднего — вернее, раннего часа.
— Твое здоровье, — сказала она, поднимая стакан.
— И твое, — ответила я тускло.
Я выпила стакан залпом, и Анна с уважением посмотрела на меня.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она. — Я не знала, что ты собираешься приехать. Никто мне ничего не сказал… во всяком случае, я думаю, что мне никто ничего не говорил, — добавила она с сомнением. — Меня почти неделю не было дома.
— Ну, видишь ли, это было внезапное решение, — вздохнула я, готовясь к длинному, мучительному объяснению обстоятельств моего трагического появления в родном доме.
Но Анна внезапно меня перебила.
— О господи! — воскликнула она и зажала рот ладонью.
— Что случилось? — заволновалась я. Может быть, штопор неожиданно поднялся в воздух? Или в окне показалось лицо банши?
— Ты больше не беременна! — воскликнула она.
Я невольно улыбнулась.
— Нет, Анна. Догадайся, что произошло.
— Ты родила ребенка, — медленно сказала она.
— Да, — подтвердила я, все еще улыбаясь.
— Боже милостивый! — заверещала она. — Но это же замечательно! — Она порывисто обняла меня. — Девочка?
— Да, — сказала я.
— Она здесь? Можно мне на нее посмотреть? — возбужденно попросила Анна.
— Она в моей комнате. Но сейчас она спит. И если ты не возражаешь, я бы не хотела ее будить. Во всяком случае, пока мы не прикончим эту бутылку.
— Разумно, — согласилась Анна, наливая мне еще стакан вина. — Давай, вперед! Наверное, тебе долго не разрешали пить спиртное. Неудивительно, что ты взяла такой темп.
— Верно, у меня давно не было возможности выпить. Но я вовсе не по этой причине хочу надраться, — сказала я.
— Да? — она вопросительно взглянула на меня.
Тут я и рассказала ей про Джеймса.
Она была такой ласковой, такой сочувствующей, гак мудро не пыталась никого осудить, что я постепенно начала чувствовать себя лучше Немного спокойнее и не такой усталой. Наверное, тут сказалась и выпитая бутылка вина, но главную роль сыграла Анна.
Она бормотала что-то вроде «чему быть, тому не миновать», «все уладится, даже если сейчас это кажется невозможным» и «что бы ни случилось, на все есть своя причина». Так обычно говорят хиппи. Но меня ее слова утешали.
Примерно в шесть часов, когда уже начали петь птицы, мы покинули кухню, оставив на столе грязные стаканы, совершенно пустую бутылку, пробку, штопор, переполненную пепельницу и обертки от печенья. Через час встанет отец, чтобы приготовить завтрак себе и маме. Мы решили, что он разберется с беспорядком. Он любил возиться на кухне. Пусть чувствует, что он нам нужен.
Обнявшись, мы медленно поднялись по лестнице в мою спальню. Я сразу свалилась на кровать, чувствуя себя сонной, расслабленной и спокойной. Анна несколько минут удивленно разглядывала Кейт, потом сбежала к себе за шариками и привязала их к корзинке Кейт. После этого она поцеловала меня, пожелала спокойной ночи и на цыпочках вышла из комнаты. А я сразу же погрузилась в глубокий сон без всяких сновидений.