Я слишком поздно осознала, что я сказала.
Мама, прищурившись, рассматривала меня.
— Не знаю, где ты набралась таких вульгарных выражений, — прошипела она. — Но уж точно не в этом доме. Вы так разговариваете в Лондоне?
— Извини, мам, — промямлила я, устыдившись, но, по крайней мере, чувствуя себя на знакомой территории.
Как я могла сказать такую ужасную фразу? Вернее, как я могла сказать такое в присутствии своей матери? Сглупила, ничего не скажешь.
— Ну ладно, — немного погодя сказала она уже более мирным тоном, — давай больше не будем к этому возвращаться.
— Не будем, — с облегчением согласилась я.
Слава богу, а то я уже собралась укладывать вещи и возвращаться в Лондон.
— Между прочим, — сказала мама, — ему двадцать четыре года.
— Откуда ты знаешь? — удивилась я.
— Ага! — подмигнула она мне. — У меня свои источники.
— Ты хочешь сказать, что спросила его? — сообразила я, поскольку давно знала свою матушку.
— Очень может быть, — кокетливо сказала она, но прямо не призналась. — Вот видишь, он вовсе для тебя не слишком молод.
— Мам! — взмолилась я. — О чем ты говоришь? И вообще, мне ведь уже почти тридцать, а ему только двадцать четыре. Все равно он слишком молод.
— Ерунда, — резко заявила мама. — Ты посмотри вокруг. Например, Бритт Экленд всегда фотографируется с парнем, который ей во внуки годится. Хотя, может, это действительно ее внук? А эта, другая девица, которая везде показывается почти голой… Как ее зовут?
— Мадонна? — осторожно предположила я.
— Нет-нет, не она. Ты знаешь, кого я имею в виду. У нее еще татуировка на спине.
— А, ты говоришь о Шер! — догадалась я.
— Да, о ней, — подтвердила мама. — Ей ведь, наверное, столько же лет, сколько мне, а посмотри, с кем она встречается. Ни одному больше шестнадцати не дашь. Мне думается, что из ее поклонников Айк был последним, кто был старше ее.
— Айк? — переспросила я. Голова у меня шла кругом.
— Да, Айк, ее муж, — нетерпеливо подтвердила мама.
— Да нет, мама, я не думаю, чтобы Шер была замужем за Айком. Ее мужа звали Санни. Айк был женат на Тине, — сказала я.
— Кто такая Тина? — спросила мама в недоумении.
— Тина Тернер, — терпеливо объяснила я.
— А она тут при чем? — возмутилась мама, глядя на меня так, будто я сошла с ума.
— Абсолютно ни при чем, — согласилась я, чувствуя, что теряю нить разговора. — Просто ты сказала, что Шер и Айк… Ладно, проехали. Забудь.
Мама пробормотала что-то себе под нос насчет того, что не собирается ничего забывать. Что это я первая заговорила о Тине.
— Не сердись, мама, — попросила я. — Я понимаю, что ты хотела сказать. Ты хочешь сказать, что Адам для меня не слишком молод.
При этом я нервно оглянулась на дверь, ожидая, что сейчас ворвется Хелен и заорет: «Я знала, что ты на него запала, старая выдра!» — а затем попытается меня придушить. К счастью, этого не случилось, хотя страх остался.
— Но, мама, — продолжила я, — если даже забыть о возрасте, ты не учла еще два важных момента. Например, такую пустяковую деталь, как то, что Адам — поклонник Хелен.
— Но так ли это? — произнесла мама, подняв вверх указательный палец и глядя на меня с видом мудрой предсказательницы.
— Тогда зачем он сюда приходил? — логично спросила я.
— Чтобы помочь ей написать реферат, — ответила мама.
— Но зачем ему это делать, если он за ней не увивается? Если не набивается ей в дружки? — спросила я, опять же, как мне подумалось, весьма логично.
— Просто потому, что он хороший человек, — предположила мама, но в ее голосе слышалось сомнение.
— И вообще, — сказала я, — совершенно ясно, что он в нее влюблен.
— Разве? — искренне удивилась мама.
— Да! — с нажимом подтвердила я.
— Если даже он сейчас ходит в ее дружках, долго это не протянется, — предсказала мама.
— Почему ты так говоришь? — удивилась я и призадумалась: какую еще информацию моя мать вытащила из красавчика Адама?
— Ты же знаешь Хелен, — сказала мама.
— А-а, — разочарованно протянула я, поняв, что ничего нового про Адама от мамы не узнаю.
— Хелен просто хочет, чтобы он в нее влюбился. Потом она его немного помучает. А затем выгонит. — сказала мама. — Она всегда была такой — даже в детстве. Обычно за несколько месяцев до Рождества она начинала приставать к нам насчет куклы или велосипеда. Но мы даже не успевали приступить к индейке, как она уже разламывала все, что Санта ей дарил. Она бывала счастлива, только когда головы, руки и ноги от кукол, а также велосипедные цепи, колеса и сиденья валялись по всей гостиной. Удивительно, как никто не сломал себе шею, споткнувшись о весь этот мусор.