— Я и не пришла, — промямлила я.
— Значит, ты прислала вместо себя свою голограмму, правильно я понял? — улыбнулся он.
— Нет, я хочу сказать… Видишь ли, Адам, я поняла, что мы это плохо придумали, — заикаясь, проговорила я. — Ну, понимаешь… — Я замолчала.
— Что мы плохо придумали? — мягко спросил он, ведя меня сквозь толпу пешеходов.
— Встречаться и… Ты же знаешь, я замужем и все такое, — сказала я, не смея поднять на него глаз.
Когда же я на это решилась, то не поверила глазам — он ужасно обиделся.
— Я знаю, что ты замужем, — тихо сказал он, глядя мне в глаза. — Я и не посмел бы на что-то рассчитывать. Я не собираюсь к тебе приставать. Я только хочу, чтобы мы были друзьями.
Я чуть не умерла от смущения. Разумеется, он не собирается ко мне приставать! Надо же, а я что подумала?! Откуда во мне столько цинизма? Вернее — с чего это я так самонадеянна? Ладно, я чувствовала вину, встречаясь с ним. Но разве это не моя проблема? Почему я решила приписать ему дурные намерения? Только потому, что имею их сама?
— Наверное, тебе лучше поехать домой, — сказал Адам.
Он не был холоден, не злился, но имел такой вид, будто не хочет, чтобы я к нему прикасалась.
— Нет! — торопливо воскликнула я. — Извини, я не должна была все это говорить. Я поступила глупо.
Мы явно привлекали любопытные взгляды прохожих.
— Блеск! — услышала я слова какой-то женщины. — Обожаю смотреть, как люди ссорятся. Тогда мне становится ясно, что я — не единственный несчастный человек в мире.
«Не волнуйся, — мысленно сказала я ей, — у тебя хорошая компания».
Адам посмотрел на меня и тяжело вздохнул:
— Тогда чего ты хочешь?
— Ничего, — ответила я. — Давай забудем обо всем и пойдем в спортзал, как собирались.
— Ладно, — сказал он. Но не слишком дружелюбно.
— Эй, будь с ней помягче. Поцелуй ее! — крикнул неряшливый старик, из карманов которого торчало несколько бутылок пива. Он наблюдал за нами с неподдельным интересом. — Она ведь просит прощения. Верно, киска?
— Пошли, — буркнула я, обращаясь к Адаму.
— Врежь ей! — заорал старик: у него внезапно сменилось настроение. — Они другого языка не понимают!
Мы поспешили уйти, но крики старика еще долго доносились до нас.
— Слава богу, — сказала я, когда мы свернули за угол — отсюда его не было слышно.
Адам слегка улыбнулся, но я все еще ощущала его напряжение и недовольство.
Мы пришли в спортзал. Он записал меня. Я направилась в женскую раздевалку, откуда через некоторое время нерешительно вышла, прижимаясь к стенке спиной, чтобы никто, не дай бог, не увидел мой зад во всей красе.
Но я зря беспокоилась: Адам едва взглянул на меня.
— Велотренажеры вон там, — показал он. — Гантели и прочее вот в этой комнате. Остальные тренажеры подальше.
И он ушел.
Я немного постояла, ожидая, не вернется ли он, чтобы показать мне, что надо делать. Если совсем честно, то мне в голову приходили очень приятные фантазии, хоть мне снова было стыдно. Как он наклоняется надо мной, чтобы что-то наладить, а я лежу пластом на скамейке для укрепления пресса. И мы оба вдруг понимаем, что наши губы так близко, что остается только поцеловаться.
Вот такая романтическая ерунда. Однако Адам полностью меня игнорировал, так что я неохотно решила обуздать свою разыгравшуюся фантазию и немного позаниматься.
Я слегка разогрелась, сделав несколько упражнений. И вдруг поняла, что получаю удовольствие.
Я искоса взглянула на Адама, пока он смотрел в другую сторону. Он работал со штангой — и выглядел великолепно. Человек, который серьезно относится к своему телу! И не зря.
На нем были облегающие трусы и футболка: от него просто глаз нельзя было оторвать. Красивые сильные руки, поблескивающие от пота, и очень симпатичная задница. Простите, я не должна была этого говорить. Но это правда.
Примерно через час я решила, что с меня хватит.
— О'кей, — улыбнулся он. — Иди в душ, встретимся в кафе.
Я немало времени потратила на макияж, поэтому, когда я появилась, он уже сидел за столиком. Волосы у него были мокрые и блестящие, а перед ним стояло примерно двадцать пакетов молока.
— Наконец-то, — сказал он, увидев меня. — Ну как, понравилось?
— Очень, — призналась я.
— Не жалеешь, что пришла? — серьезно спросил он, глядя мне в глаза.
— Нет, — ответила я.
— Прекрасно, — заметил он и вдруг начал смеяться.
Я тоже не удержалась от смеха. Слава богу, я была так рада, что он больше на меня не сердится!
Я взяла себе чашку кофе и села за его столик. Кроме нас, никого в кафе не было. В пятницу вечером более разумные люди нашли себе занятия поинтереснее. Например, пойти в паб и надраться.