Когда мы закончили (в третий раз), то долго лежали, болтали и смеялись.
— Ты помнишь тот день в спортзале? — спросил Адам.
— Ммм… — промычала я, не в состоянии ничего внятно выразить, настолько я была расслабленной и довольной.
— Это было ужасно, — сказал он.
— Почему? — заинтересовалась я.
— Потому что мне очень тебя хотелось.
— Правда? — удивилась и обрадовалась я.
— Правда.
— Нет, в самом деле? — не отставала я, как настоящий невротик.
— Да, — подтвердил он. — Я даже боялся на тебя взглянуть: вдруг накинусь!
— Но ты был таким серьезным и мрачным, поднимал штангу! — напомнила я ему. — Ты не обращал на меня никакого внимания.
— Да, — сухо ответил он, — и потянул себе почти все мускулы. Не мог сконцентрироваться ни на чем, кроме тебя. Ты так мило выглядела в своем спортивном костюме!
— Да? — восхитилась я и крепче прижалась к нему.
В половине второго я заявила:
— Мне лучше поехать домой.
— Нет, не надо! — взмолился он, обвивая меня руками и ногами. — Я тебя не пущу. Посажу тебя здесь на цепь. Будешь моей секс-рабыней.
— Адам, — вздохнула я, — ты говоришь такие приятные вещи.
Несколько минут спустя я снова сказала:
— Мне пора.
— Ну, если действительно нужно, — неохотно согласился он.
— Ты же знаешь, что нужно.
— Ты бы осталась, если бы не Кейт?
— Да.
Он сел и стал смотреть, как я одеваюсь.
Застегивая пуговицы на платье, я взглянула на него и увидела, что он улыбается, но как-то печально.
— Что-нибудь не так? — взволновалась я.
— Ты постоянно от меня убегаешь, — сказал он.
— Да нет, Адам, — возразила я. — Мне просто нужно уходить.
— Прости, — сказал он и улыбнулся по-настоящему. — Я провожу тебя до двери.
— Только не голышом, — попросила я. — Вдруг кто-нибудь пройдет мимо.
Тут сомневаться не приходилось — я была настоящей дочерью своей матери.
Он долго целовал меня у дверей. Так что удивительно, что я вообще исхитрилась уйти.
— Останься! — шептал он мне в волосы.
— Не могу, — решительно заявила я, хотя больше всего мне хотелось снова подняться по лестнице и залезть с ним в постель.
— Я завтра позвоню, — пообещал он.
— Пока.
Он неохотно меня отпустил.
Наконец я добралась до машины — великое достижение! — и поехала домой.
На улицах было темно и пусто.
Я чувствовала себя очень счастливой.
Я даже не ощущала вины за то, что так надолго оставила Кейт.
Ну, почти не ощущала…
23
Я поставила машину и сунула ключ во входную дверь. В гостиной горел свет. «Странно, — подумала я, — все должны уже в это время спать. Господи, пожалуйста, только не Хелен! Не позволь ей сообразить, где и с кем я была». Я не сомневалась, что мои деяния за последние несколько часов можно легко угадать по моей физиономии.
А может, это Анна еще не спит. Приносит в жертву козу на кухне или что-нибудь в этом роде.
Я вошла в холл. Дверь открылась, и появилась мама. На ней был розовый халат и волосы в бигуди. За ее спиной стоял отец в пижаме. Лица у обоих были белые и испуганные, как будто произошло нечто ужасное. Наверное, и в самом деле так, если взглянуть на мое приключение с Адамом их глазами.
— Клэр! — воскликнула мама. — Слава богу, что ты пришла!
— Что? — испугалась я. — Что случилось?
— Иди сюда и садись, — сказал отец, беря в свои руки бразды правления.
Мне стало дурно.
Произошло что-то ужасное.
— Кейт? — Я умоляюще взглянула на маму и схватила ее за руку. — Что-то случилось с Кейт?
В голове молнией пронеслись тысячи самых ужасных вариантов.
Она умерла во сне.
Ее похитили.
Она задохнулась.
Хелен ее уронила.
И все по моей вине!
Я ее бросила.
Я ее бросила, потому что хотела переспать с Адамом.
Как я могла?!
— Нет-нет, — сказала мама. — С Кейт все в порядке.
— Тогда в чем дело? — спросила я, и снова в голове начали формироваться новые сценарии.
Что-то случилось с одной из моих сестер?
Гангстеры убили Маргарет в Чикаго?
Рейчел пропала в Праге?
Анна получила работу?
Хелен перед кем-то извинилась?
— Это Джеймс, — промямлила мама.
— Джеймс?! — сказала я и медленно села на диван. — Господи, Джеймс…
Когда я думала, что могло случиться с кем-то, кого я люблю, я про него даже не вспомнила.
А между тем, пока я кувыркалась в постели с Адамом, что-то случилось с моим мужем.
Господи, что я за женщина?
— И что с Джеймсом? — спросила я.