Груженные зерном ЗИЛы, мощные молоковозы неслись по шоссе навстречу грузовику с зубром на капоте. Мелькали за окном опоры линии электропередачи.
Борщов сидел рядом с водителем грузовика — парнем лет двадцати, сосредоточенно дымил сигарой.
Белые облака неподвижно висели в бездонном небе, а под ними, на высоком речном берегу, тянулись вдоль единственной в деревне извилистой улицы дома с хозяйственными постройками.
По улице ползло в облаке пыли стадо коров, за околицей волновалось необозримое море ржи, переходившей в просторный луг. За лугом синел лес — без конца и без края. До самого горизонта.
В стороне от деревни пересекал речку небольшой паром с грузовиком.
Борщов смотрел на родное село с высокого берега реки. Бросил сигару, застегнул верхнюю пуговицу рубашки, достал из кармана бабочку, нацепил ее…
Вечерело. Покрывая багрянцем крыши изб, опускалось в лес огромное солнце. В облаке пыли ползло по деревенской улице стадо коров. За стадом шел пастух — заросший парень в джинсах, с транзистором на боку. Посмотрел на шедшего навстречу Борщова, прибавил звук в транзисторе.
— Борщов! — раздался женский голос.
Борщов оглянулся. Из окна крытой шифером избы выглядывала женщина.
— Борщов!
Играющий в футбол рыжий мальчуган повернулся к женщине:
— Чего?
— Иди уроки учить, Архимед!
Мальчик пнул товарищам мяч, побрел домой. Борщов стоял, смотрел на женщину.
— Чего? — удивилась она.
— Ничего… — Борщов пошел дальше. Свернул за угол.
Возле заросшего осокой пруда мыл трактор «Беларусь» вихрастый мужчина в тельняшке.
Борщов подошел к трактору, остановился. Поставил чемодан. Засунул руки в карманы. Стоял, разглядывал мужчину.
Мужчина обернулся:
— Что, товарищ, «жигуль» мой понравился? Хочешь, махнемся — я тебе этого стального коня, а ты мне свой бантик?
Борщов неуверенно спросил:
— Егоза?
Мужчина перестал мыть трактор, бросил в ведро тряпку, повернулся к Борщову, посмотрел на него, полез в трактор, вылез из него с пачкой «Беломора», закурил. Облокотившись на гусеницы, вперился в Борщова изучающим взглядом. Борщов хотел что-то сказать, но мужчина предостерегающе поднял руку.
— Погоди! — Он снова посмотрел на Борщова, уставился в небо, вспоминая. — Нет… погоди. — Снова уставился в небо, снова посмотрел. — Повернись боком!
Борщов повернулся к мужчине боком.
— Кабан… нет? — спросил мужчина.
Борщов улыбнулся:
— Нет!
— Конек-Горбунок, — узнал, наконец, мужчина и прыжком подскочил к Борщову, двинул его в плечо. Борщов ответил ему тем же.
— Егоза! — радостно повторил Борщов.
— Конек-Горбунок! — Мужчина толкнул Борщова в плечо, тот попятился. — Конек-Горбунок!
Он толкнул Борщова в плечо. Борщов споткнулся о лежащую за спиной корягу и свалился бы в пруд, если бы мужчина не схватил его.
Огромный мужчина, чертыхаясь, заталкивал блеющую овцу в открытое окно стоящего возле овчарни автобуса. Десяток уже погруженных в автобус овец дружным блеянием сочувствовали подруге.
Из-за угла с грохотом, в облаке пыли, вылетел трактор «Беларусь». Не выпуская изо рта сигареты, Василий гнал трактор по деревне, старался перекричать грохот двигателя.
— Сразу не соглашайся! Ставь условия: квартира — раз! У нас сейчас два коттеджа сдают! И на разряд выше — два! — Егоза хлопнул Борщова по плечу. — Они тебя с руками и ногами возьмут — слесаря во как, — показал как — выше головы, — нужны!
Борщов объяснил:
— Я ж в комбайнах ни бум-бум. Я ж сантехник…
— Насчет сантехника — ни звука! Говори: слесарь и все… — Егоза снова хлопнул Борщова по плечу. — А комбайны — это же… — он замолчал, подбирая сравнение, — унитаз! Ничего сложного! Я тебя за месяц в курс дела введу! Была бы голова да руки! — Егоза рванул рычаги, разворачивая трактор к кирпичному зданию почты. — Иди, давай телеграмму!
— Надо же сначала договориться… — сомневался Борщов.
— А чего договариваться-то?! Они до потолка от радости подпрыгнут, когда я тебя приведу!
Девушка-телеграфистка передавала по телефону текст телеграммы:
«Прошу уволить собственному желанию запятая документы выслать Борщовку запятая квартиру сдаю…»
— Про кисточку не забудь! — напомнил Егоза.
Девушка, прикрыв трубку ладонью, посмотрела на стоящего за барьером Борщова и друга его детства.