— Может, не надо?
— Давай, давай!
Девушка сказала в трубку:
— Наше вам с кисточкой. А. Н. Борщов. — Она положила трубку, спросила: — Вы работать у нас будете?
— Наверно…
— Да это знаешь кто? — завелся Егоза. — Профессор по комбайнам! И холостой, между прочим! Улыбнулась бы хоть!
…Встревожено гогоча, стая гусей удирала от вылетевшего на площадь трактора «Беларусь».
С одной стороны площади стояло приземистое здание сельсовета, с другой — стеклянно-железобетонное правление колхоза. На крыльце его стояли, оживленно о чем-то разговаривая, несколько женщин.
Лихо развернувшись, «Беларусь» замер перед крыльцом. Из него выскочил Егоза, крикнул замолчавшим женщинам:
— Привет, мадонны! — Он хлопнул по плечу вылезавшего из трактора Борщова. — Познакомьтесь: Афоня Борщов! Наш коренной житель по прозвищу Конек-Горбунок!
В приемной председателя колхоза скучала молоденькая секретарша в седом парике, томилась длинная очередь. Егоза влетел в приемную, таща за собой Борщова.
— Привет! — Егоза кивнул секретарше, направился к двери кабинета председателя колхоза. — У себя?
— К нему нельзя! — Секретарша вскочила из-за стола. — К докладу готовится!
Но Егоза уже распахнул дверь кабинета. Председатель колхоза сидел за столом, печатал одним пальцем на огромной пишущей машинке.
— Виталию Прохоровичу привет! — Егоза хлопнул по плечу Борщова. — Познакомьтесь: Борщов Афанасий Николаевич, Ефросинии Борщовой племянник! — И Борисову: — Садись!
Егоза плюхнулся в кресло, сунул в рот сигару. Председатель поздоровался с Афоней и обратился к Егозе:
— Слушай, Борщов, ты когда прекратишь использовать трактор как персональный «жигуль»?
— Это вопрос второстепенный! В корень гляди, Виталий Прохорович! — Егоза хлопнул по плечу Борщова. — Вот тебе слесарь пятого разряда! Уговорил — согласен у нас работать! Условия: квартира в коттедже, двухкомнатная. Нет трех… хрен с ним, двух! И разряд выше!
— Погоди, погоди… давай разберемся.
— Чего разбираться, чего разбираться? Пока будем разбираться — его, — Егоза хлопнул Борщова по плечу, — «Красная заря» заберет! Это ж дока по комбайнам! У тебя ж есть одна квартира не распределенная…
— Да погоди, Борщов, не егози… — Председатель повернулся к Афоне: — Вы серьезно к нам, или он брешет как обычно?
— Серьезно, — ответил Афоня.
— Квартиры, что ли, не было?
— Была, — вмешался Егоза. — Только что по телефону! Сдали! Ты вот что, не мудри, а то он ноги в руки и — в «Красную зарю».
— Ты можешь помолчать, Борщов? — Председатель снова повернулся к Афоне: — У вас что, какие-то неприятности?
— Почему? Все нормально.
— А чего ж вы из города уехали?
— Честолюбие у меня атрофировано… — грустно признался Афоня.
«Беларусь», вихляя, мчался по деревенской улице. Сияющий Борщов сидел за рычагами, Егоза рядом командовал:
— Лево руля! Так держать! — Он высунулся из кабины. — Нюрка!
Из окна избы с резными наличниками выглянула женщина в бигудях.
— Чего?
Василий высунулся из кабины:
— Конек-Горбунок приехал! — Он хлопнул Борщова по спине. — Друг детства! Мы с ним на одной парте сидели!
— Иди сейчас же домой! — сердито сказала женщина.
— Да ты что? Он это дело не употребляет! У него аллергия! — сообщил Егоза жене и повернулся к Афоне: — Эх, надо было трехкомнатную просить!
— Сколько лет в городе угробил! Ну ничего, теперь мы заживем! — сокрушался Афоня.
— На рыбалку будем ездить, — мечтал Егоза. — Я мотоциклетку купил! Нюрке — ни-ни. Она пока в курятнике у Федота стоит! Глади, Иван Иванович Иванов!
На скамейке перед изгородью грелся в лучах подбиравшегося к лесу солнца бородатый дед в картузе. Проносившийся мимо трактор резко затормозил. Из кабины высунулись Борщов с Егозой.
— Иван Иванович Иванов с утра ходит без штанов, — выпалил Егоза.
— А Иванов Иван Иванович, он одевает штаны на ночь! — закончил Борщов.
Дед вскочил, замахал палкой вслед трактору. Довольные шуткой, Борщов с Егозой сотрясались от смеха. Егоза потянулся к транзисторному автомобильному приемнику, включил его.
Заглушая рев двигателя, в кабине бодро зазвучала популярная мелодия. Борщов с Егозой дружно подхватили ее:
Гогоча двигателем и гремя музыкой, трактор вылетел на пригорок, на другом склоне которого стояла изба с заколоченными окнами. Трактор резко затормозил. Борщов высунулся из него, разглядывая избу.