День. Гек нарвал в поле кукурузы, спрятал початки за рубаху.
По дороге двигался дилижанс, запряженный четверкой лошадей. Он был набит битком. Увидев это, Гек спрятался в высокой кукурузе.
…Между тем Джим стоял по пояс в реке, полоскал рубаху.
Гек вытряхнул початки на песок, осторожно подкрался к воде, бесшумно нырнул и под водой укусил Джима за икру.
Джим завизжал и запрыгал. Гек выскочил из воды и побежал по берегу. Джим за ним, стараясь огреть его мокрой рубахой.
Джим нагонял.
Гек вдруг остановился, оглянулся, выкинул палец в сторону кустов и испуганно крикнул:
— Джим! Шериф!
Джим оглянулся и замер в испуге. Тогда Гек подскочил к нему и головой боднул его под зад. Тот потерял равновесие и плюхнулся в воду.
Настала ночь. Вдоль берега плыли огни городка Сен-Луис. У причала качались роскошные корабли.
Гек и Джим плыли посреди реки. Плот несло течением. Они сидели на плоту, свесив ноги, и смотрели на берег, вытаращив глаза. Джим тихо заговорил:
— Буду работать день и ночь. Не потрачу ни единого цента, пока не выкуплю жену. А потом дадим денег какому-нибудь аболиционисту. Он выкрадет наших детей, и мы снова будем вместе.
— Во-во… — отозвался Гек. — Папаша всегда говорил: дай негру палец, он откусит всю руку.
Городок Сен-Луис медленно скрылся в излучине реки.
Гек лег на спину, стал глядеть вверх, на ночное небо.
— А как ты думаешь, Джим! Звезды сотворены или сами собой нарождаются?
— А их Луна мечет, как лягушка икру.
Джим сидел у рулевого весла.
— А почему они падают, Джим?
— А если какая-нибудь звезда испортится, ее выкидывают из гнезда. — Джим зевнул. — Иди спать, сынок.
— Моя вахта, — возразил Гек.
— Иди, мне совсем спать не хочется.
Гек полез в шалаш, а Джим остался у весла.
Наутро, в камышах, у берега, Гек и Джим сидели по горло в теплой воде. Отдыхали, тихонько напевая в два голоса.
Посредине реки буксир «Королева Виктория» тянул плот, длинный, как похоронная процессия. На нем какой-то чудак колол дрова. А остальные — лежали, покуривая.
Гек и Джим, продолжая сидеть в воде у берега» вели неторопливый разговор.
— Сколько хочет, столько и получает. Все это, — говорил Гек.
Джим присвистнул.
— Вот это здорово, а что ему надо делать, Гек?
— Да ничего не надо! Сиди себе на троне, и все. А если начинается бунт или какая-нибудь заварушка — собирает манатки и бежит сюда, в Америку.
— Вот и дурак. С кем ему тут драться? Королей ведь у нас нет? Правда, Гек?
— Значит, должности для него нет. Что же он тут будет делать?
— А я почем знаю? Поступит в полицию или будет учить людей говорить по-французски.
— А разве французы говорят не по-нашему?
— Конечно, нет. Ты бы ни слова не понял из того, что они говорят. Подойдет к тебе человек и скажет: «Мерси». Ты что подумаешь?
— Ничего не подумаю. Возьму и тресну его по башке, если это не белый, конечно. Позволю я так себя ругать…
— Да что ты, это не ругань. Это значит «спасибо».
— Так почему же он не скажет по-человечески?
— Он и говорит, только по-французски.
— Чушь какая-то!
— Слушай, Джим, а кошка умеет говорить по-нашему?
— Нет, не умеет.
— А корова?
— И корова не умеет.
— А кошка умеет говорить по-коррвьему или корова по-кошачьему?
— Нет, не говорят.
— Ну, так почему же и французу нельзя говорить по-другому, не так, как мы говорим? Вот что ты мне скажи!
— А кошка разве человек?
— Нет, Джим.
— А корова разве человек? Или он кошка?
— Конечно, ни то ни другое!
— Так зачем же корове говорить по-человечески или по-кошачьему? А француз человек или нет?
— Человек.
— Ну, вот видишь? Так почему же, черт его возьми, он не говорит по-человечески! Вот что ты мне скажи!
Гек в сердцах сплюнул, вылез на берег, натянул брюки, сказал Джиму:
— Пойду позаимствую чего-нибудь. Папаша говорил: если тебе попадется курица, бери ее. Если она не пригодится тебе, пригодится кому-нибудь другому. Только я никогда видел, чтобы курица не пригодилась самому Папаше.
По двору возле амбара важно прогуливалась курица. Вдруг она поехала на ровном месте и завопила на весь двор.
Гек лежал, притаившись за бревном, и, перебирая руками, тянул к себе веревку. Веревка заканчивалась петлей, в которую и попала курица.
Гек подтянул курицу, схватил ее, и в это время послышался конский топот. Гек оглянулся. По дороге к амбару скакали двое всадников. Один толстый, другой худой. ГАс шмыгнул в амбар.