— Что с тобой, Джим? Выпил ты, что ли…
— Выпил? Где же я выпил? Когда это я мог выпить?
— А чего ж ты несешь такую чепуху?
— Какую чепуху? Разве ты не потерялся в тумане?
— В каком тумане? Никакого тумана я не видел.
— Гек! Гек Финн! Погляди-ка мне в глаза! Погляди мне в глаза! Разве ты никуда не уходил?
— Я уходил? Да что ты? Мы с тобой сидели всю ночь и разговаривали! А потом ты уснул. Тебе, наверное, приснилось!
— Приснилось?
— Ну да…
Джим помолчал, должно быть обдумывая, потом сказал:
— …Я никогда так не уставал во сне! Убей меня бог, это был вещий сон! Течение — это человек, который хочет нам добра. А туман — это человек, который хочет нам зло отвести. Острова — это неприятности, которые грозят нам, если мы свяжемся с нехорошими людьми и вообще со всякой дрянью.
Гек указал на сор и листья на плоту, на сломанное весло:
— А вот это как растолкуешь?
Джим посмотрел на сор, на Гека, снова на сор.
— Как я растолкую? Я тебе скажу! Когда я устал грести и звать тебя и заснул, у меня просто сердце разрывалось: было жалко, что ты пропал, а что будет со мной, я даже и не думал. А когда я проснулся и увидел, что ты опять тут, живой и здоровый, я так обрадовался, что чуть не заплакал, готов был и ноги тебе целовать. Это все мусор, дрянь, — Джим показал на плот, — и дрянь те люди, которые своим друзьям сыплют грязь на голову и поднимают их на смех.
Джим встал, поплелся в шалаш и залез туда.
Гек посмотрел ему вслед и подумал: «Ну вот еще, буду я унижаться перед негром, извинения просить». Он подошел к шалашу, подержал Джима за ногу:
— Джим, ты меня извини, пожалуйста!
Джим высунул голову из шалаша, поднял палец и хотел сказать что-то назидательное, но, услышав коровье мычание, спрятался.
По реке плыла лодка, в ней стояла корова. На веслах сидел фермер.
— Мистер! — обратился к нему Гек. — Скажите, мистер, далеко до Кейро?
— Кейро? Да ты что, сдурел, мальчик? Кейро миль пятьдесят выше по реке. Ты его давным-давно проплыл…
В синем небе заливались жаворонки, внизу стрекотали кузнечики, жизнь была прекрасна.
По пыльной дороге вдоль хлопкового поля шел джентльмен.
Джентльмен шел медленно, чинно, насвистывая марш «Парад-алле». Вдруг донеслись голоса:
— Держи!
Джентльмен замер. Оглянулся.
По хлопковому полю прямо на него бежали — впереди в зеленой шляпе человек с палкой, два толстых, одноглазый, трое в одинаковых ковбойках и семья фермера из семи человек. За ними пестрая толпа.
Джентльмен повернулся и с неожиданной для него прытью пустился по дороге.
Оглянулся.
За ним, метрах в двадцати, намного опередив остальных, мчался тощий малый в соломенном канотье с ковровым саквояжем в руках.
Джентльмен прибавил ходу. Но силы были неравные. Он съежился, ожидая, что его сейчас схватят за шиворот.
Но к великой неожиданности малый промчался мимо джентльмена и, не сбавляя темпа, бежал уже впереди него…
Гек и Джим сидели в шалаше. Плот стоял в заводи у песчаного обрыва.
Вдруг они услышали отдаленный шум и крики.
На берег выбежали человек в зеленой шляпе, семья фермеров из семи человек, трое в одинаковых ковбойках, два толстых, одноглазый, человеке палкой, за ними толпа: тридцать-сорок человек.
Гек взбежал на высокий берег, потом тотчас скатился вниз, крикнул:
— Прячься, Джим!
Джим ящерицей метнулся в шалаш, а Гек отвязал плот и, схватив весло, стал отталкиваться от берега.
В этот момент на середину плота упал ковровый саквояж и тут же, следом за ним, ловко прыгнул тощий малый в канотье.
Он молча, не говоря ни единого слова, выхватил весло из рук Гека и судорожно начал грести.
— Подождите, подождите! — завопил джентльмен, выбежавший следом на берег. Он бросился в воду, вплавь догнал плот и уцепился за бревна.
— Убирайся отсюда! — обозлился малый в канотье и крикнул Геку:
— Мальчик! Дай ему по рукам!
— Я тебе дам! — огрызнулся из воды джентльмен. — Вот я сейчас влезу и так тебя отделаю, что прошлогодний труп в сравнении с тобой покажется огурчиком!
Он влез на плот и отряхнулся, как собака.
На берег высыпала толпа. Впереди: два толстых, семья из семи человек, трое в одинаковых ковбойках, человек с палкой, человек в зеленой шляпе. Они что-то кричали, кидая в беглецов камнями, пустыми бутылками.
Плот уже был почти на середине реки.
Малый в канотье бросил весла, стоял посреди плота, скрестив на груди руки.