Стеклянные двери распахнулись, и на улицу выскочил Борщов и, махнув рукой Федулу, побежал по широкой лестнице.
Федул поплевал на окурок, спрятал его в карман и, прихрамывая, засеменил за другом.
Борщов с Федулом шли по улице.
Борщов, держа в руках папиросу, глянув по сторонам, бросился наперерез к мчавшейся по мостовой «Волге» с зеленым огоньком.
Взвизгнув тормозами, такси остановилось. Обойдя машину, Борщов открыл дверцу водителя, прикурил папиросу от сигареты водителя. Захлопнул дверь, пошел по тротуару.
На автобусной остановке толпа пассажиров штурмовала заднюю дверь битком набитого автобуса. Федул, работая локтями, продирался сквозь очередь. Борщов, хромая, не сгибая ногу, подошел к передней двери, вошел в автобус.
Сидевшая на первом сиденье девочка встала, уступив место «инвалиду». Борщов ласково погладил девочку по голове, сел.
Выйдя из автобуса, Борщов с Федулом перепрыгнули через ограждение и, нарушая правила уличного движения, пошли через мостовую.
Дойдя до середины улицы, увидели, что ставший к ним спиной милиционер поворачивается в их сторону, развернулись, зашагали обратно к ограждению.
Милиционер засвистел в свисток, махнул рукой нарушителям, чтобы те вернулись назад.
Борщов с Федулом подошли к ЖЭКу, Борщов исчез в дверях, Федул подошел к стенду «Наши передовики», прислонился.
Борщов прошел по длинному коридору ЖЭКа № 2, остановился у кассы.
Над закрытым окошком кассы висело объявление «Выдача зарплаты с 16.00. Администрация».
Борщов посмотрел на часы. На часах было пять минут четвертого. Переведя стрелки на час вперед, Борщов постучал в окошко.
Окошко приоткрылось, и в нем показалось лицо старушки кассирши. Увидев Борщова, старушка поспешно прикрыла окошко.
Борщов забарабанил по нему кулаком и, когда в нем снова появилось разъяренное лицо кассирши, показал ей свои часы.
Борщов распределял зарплату по карманам возле стенгазеты «Коммунальник», правую колонку которой занимала огромная карикатура На Борщова. Сунул две десятки в брюки, три — в куртку, одну — под кепку. Потом передумал: забрал одну десятку из куртки, переложил ее в брюки. Снова передумал — переложил под кепку.
Затем Борщов двинулся по коридору, открыл дверь с табличкой «Диспетчер». За столом, перед пультом, сидела пожилая женщина.
Борщов подошел к ней, достал из брюк десятку, положил на пульт. Женщина потянулась к деньгам. Но Борщов, спохватившись, схватил десятку, вернул ее в карман. Достал другую из кепки, протянул женщине…
Возле стеклянного магазина «Молоко» рабочий и женщина в белом халате выгружали из автофургона ящики с молоком.
— Вон он! — крикнул вдруг рабочий женщине. На противоположной стороне улицы с деловым видом шагали Федул с Борщовым. Федул прикрывал шляпой правую, ближнюю к магазину, сторону лица. Подойдя к стеклянному одноэтажному зданию, на крыше которого проволочная Дюймовочка держала кружку с пивом, Федул забежал вперед, собираясь проскользнуть в кафе-мороженое первым.
— Федулов! — настиг его женский голос. Федул съежился, замер.
— Где тебя черти носят?! — в голосе появилась угроза.
— Что уж я, и пообедать не имею права?! — оскорбился Федул.
— Ты с десяти утра обедаешь! А ну иди работать!
Федул поник, с упреком сказал Борщову:
— Говорил же — в «Ромашку» надо было идти… — И понуро поплелся через улицу.
Перед стойкой в углу пивбара «Аленушка» бурлила очередь, за стойкой звенела кружками буфетчица — дородная краснолицая женщина в парике.
— Джульетта!
Буфетчица посмотрела на махавшего ей из-за голов очереди Борщова.
— Три! — Борщов показал три пальца.
Буфетчица кивнула, протянула ему через головы кружки с пивом.
— Товарищ, почему без очереди?! — возмутился мужчина в очереди.
— Опаздываю! На самолет опаздываю! — пояснил Борщов, ловко подхватывая протянутые кружки.
Под потолком пивбара плавало облако сигаретно-папиросного дыма, за столами-стойками оживленно беседовали завсегдатаи и случайные посетители «Аленушки».
Плотный лысый мужчина стоял за столом у окна, уныло смотрел на прохожих за стеклянной стеной.
— Свободно? — осведомился Борщов.
Не дожидаясь ответа мужчины, он сдвинул на край стола гору пустых кружек и тарелок, поставил на освободившееся место свои три кружки.
— Ну жара! — смахнув пот со лба, Борщов увидел на тарелке перед мужчиной кусок воблы: — Тарань?