— Вобла, — уныло отозвался мужчина.
— Ух ты! — Борщов восхищенно посмотрел на воблу, потом на мужчину.
— Угощайтесь… — Мужчина отломил от воблы кусочек, протянул Борщову.
— Ага! — Борщов глянул по сторонам, достал из кармана бутылку «Экстры», потянулся к кружке мужчины:
— Давай!
— Нет, нет! — Мужчина вцепился в кружку обеими руками. — Нельзя мне!
— Чего так?
Мужчина вздохнул:
— Аллергия.
— Чего? — изумился Борщов.
— Болезнь такая. Кожа от нее, — мужчина кивнул на бутылку «Экстры», — зудит…
— Врешь! Нет такой болезни! — безапелляционно заявил Борщов.
Мужчина засопел, достал из пиджака бумажник, из бумажника — маленькую газетную вырезку с большим заголовком «Аллергия — болезнь века!», протянул Борщову.
— Ишь ты! — Борщов вернул мужчине вырезку из газеты, потянул к себе его кружку. — Ну, тогда десять грамм!
— Нет, нет! Нельзя!
— Капну только!
— Нельзя мне! — Мужчина занервничал.
— Ну, полкапельки?! Для запаху!
Борщов с лысым мужчиной возвращались из «Аленушки». Мужчина с чувством пел, Борщов бережно поддерживал его под руку.
Темнело. Светились окна домов, зажглась часть букв неоновой рекламы магазина «Продукты».
— Стой! — Борщов остановился так внезапно, что мужчина едва устоял на ногах.
— Гляди!
Борщов показал на витрину «Гости вытрезвителя». На одной из фотографий беззаботно улыбался Борщов. Под фотографией приводилась краткая биографическая справка: Борщов А. Н., слесарь-сантехник ЖЭКа №2, 1945 года рождения.
Мужчина посмотрел на фотографию, потом на Борисова.
— Я, я! Вторую неделю вишу! — гордо подтвердил Борисов, потащил мужчину от витрины, фальшивя, запел:
Мужчина прервал его пение философским вопросом:
— Ты жизнью своей доволен?
— Очень! Очень доволен. А ты?
— А я нет. — Мужчина вздохнул.
— Ну?! Зря! А чего?
— Я к ней философски подхожу… — Мужчина совсем загрустил.
Борщов кивнул:
— А… — задумался, — если философски, то я тоже не очень доволен… — Он прошел несколько шагов, радостно запел:
На следующий день мужчина старательно вытирал ноги о лежащую перед дверью в квартиру Борщова тряпку. Борщов стоял в раскрытых дверях:
— Да кончай! Половичок протрешь! Новый же…
Он потянул мужчину за руку, втащил его в тесную прихожую, обвел ее широким жестом:
— Холл! Сюда! — Борщов открыл дверь в комнату. — Козла сейчас забьем.
Он нащупал на стене выключатель. От яркого света зажмурил глаза, а когда открыл — увидел Тамару. Снова зажмурился, приоткрыл один глаз: Тамара не исчезла — сидела на табуретке. В комнате Борщова ничего лишнего не было — тахта, круглый стол с телевизором, шифоньер в углу и табуретки. Тамара сидела на одной из них — подчеркнуто прямо, держала в руке сумочку.
Не долго думая, Борщов развернулся, потянулся к дверной ручке.
— Стой! Ты куда?! — спросила Тамара.
— Ноги вытру, — пояснил Борщов.
— Назад! Это кто? — Тамара кивнула в сторону мужчины.
Мужчина вежливо сказал:
— Добрый вечер.
— Кто это? — повторила Тамара, не ответив на приветствие.
— Это мой друг. — Борщов, пошатнувшись, повернулся к гостю: — Ты кто?
— Штукатур, — ответил мужчина.
— Он штукатур, — объяснил Борщов Тамаре.
— Кто это?! — настаивала Тамара.
— Как тебя зовут? — спросил Борщов у своего гостя.
— Коля. — Гость сделал шаг вперед и уронил голову на грудь.
Борщов с гордостью посмотрел на Тамару — видишь, мол, что за человек. Но Тамара его восторга не разделила:
— Кто это, я спрашиваю?!
— Я же сказал: мой друг, штукатур Коля. Коля, как твоя фамилия?
— Фамилия? — Коля в замешательстве посмотрел на Борщова, потом на Тамару, потом снова на Борщова, растерянно сказал: — Забыл…
— Вспомни, — мягко попросил Борщов.
— Коля нахмурил брови, уставился в потолок, стал вспоминать.
— Ты не волнуйся… — ласково сказал Борщов.
— Вот ты до чего докатился, Борщов! — взорвалась Тамара. — Ведешь в дом, сам не знаешь кого! А вдруг он проходимец?! Или преступник, которого ищет милиция?! Ты документы у него проверил?!