– В самом обыкновенном. Задание на сегодня: сделай три поперечных надреза на запястье, крови не бойся, снимки пришли мне в четыре двадцать.
– Абра?
– Абра?
Нет ответа. Ей стало обидно от его пренебрежения, и она решила нарисовать себе краской на запястье зияющие раны. Это будет ее маленькая месть, тем более при плохом освещении ничего не разобрать. Она открыла вкладки с настоящими порезами, достала с верхней полки гуашь, прокралась на кухню, налила в литровую бутылку воды, чтобы освобождать от цвета кисти, и управилась с рисованием за четверть часа. Впотьмах нарисованные порезы действительно было не отличить от настоящих. Оставшуюся часть вечера она мучительно дочитывала «Очарованного странника», ощущая лесковский язык как нарыв, как опухшую десну, – она находила в чтении искупление за трюк с порезанными запястьями.
На следующий день после урока русского, на котором Впадина поразила класс, рассказав, что в русском языке падежей больше шести, а точное число она назвать затрудняется, – она подошла к Софии и попросила забыть о вчерашнем дне. Говорила Впадина заносчиво, свысока, как будто пребывая в башне.
– Значит, забыть? – переспросила София.
– Забыть, как страшный сон, – повторила Впадина, и своими мышиными глазами, освобожденными от туши, проникновенно посмотрела на нее.
4
Тремя десятыми классами их собрали в актовом зале. Гильза в нелепом, неразмерном одеянии, с накладной бородой и настоящими рудыми усами изображал Деда Мороза. Под конец представления, прищурившись, в сатировом сластолюбии он вылавливал визжащих и отбивающихся от него девушек с первых рядов. Иванкова в образе Снегурки, презрительно изогнув губы, смотрела на него из-за упавшего занавеса.
Когда наступила череда викторины, вожатая – полная, свинообразная – круглым голосом стала зачитывать с листка вопросы, на которые бесперебойно отвечали отличницы из параллелей и Свербицкая. Причмокнув, она подобралась к самому сложному вопросу:
– Наши предки именовали январь сечнем. А почему?
Никто не отвечал. Вожатая трясла перед собой коробку с подарком для победителя – кружкой с изображением новогодних оленей. Свербицкая отставала на одно очко от отличницы из «А» класса.
Вдруг руку подняла София.
– Да, Рубина?
– Это месяц, в который рубили деревья, секли их.
– А почему деревья секли именно в этот месяц?
– Они были сухими.
Лицо вожатой изошло красными пятнами, она захлопала в ладоши, сидевшая перед ней Свербицкая цокнула, Волобуева толкнула ее за локоть – и вдруг София повстречалась глазами с Сергеем и прочитала в них недоумение. Накануне Абраксас писал ей, что люди позабыли, когда наступает настоящее начало года. «Ты никогда не задумывалась, почему с латыни декабрь переводится как "десятый", а по счету он отчего-то двенадцатый месяц? Год всегда начинался с весны». Потом он говорил, что в феврале вся нечисть выходит из гробов: и василиск селян изжаривает взглядом, и симплициссимус отравляет поля дыханием своим, и люди-змеи прячутся во тьме святилищ-капищ и жалят тех, кто тянется к глиняным ларам. И люди стегают себя плетьми, сделанными из козьих кож, самоистязанием отгоняют от себя смерти. Произнеси: февраль, фебрум, ферула. Такие неуютные слова, в которых страшно потеряться, – и ты воскреснешь, София, мудрость воссияет, и прекратится смерть – твоя и их.
Свербицкая все-таки получила заветную кружку, на выходе из актового зала Иванкова прокричала ей вслед:
– Мамаше не забудь ее отдать! Она продаст ее и на вырученное купит тебе нормальные шмотки!
Девушки, следующие за ней, грубо засмеялись.
Свербицкая хотела было ответить, но махнула рукой и, оправив юбку, оголяя колкие коленки в колготках, заторопилась в класс. Гильза, показавшись в проходе без накладной бороды и красного колпака, глухо произнес:
– Иванкова! Ну-ка, подойди сюда!
И та, вскинув голову, заработав локтями в людском потоке, пошла обратно в актовый зал.
Волобуева склонилась над ухом Софии и многозначительно спросила:
– Как думаешь, между ними что-нибудь есть?
– Между кем?
– Ну не будь ты такой наивной, Софа! Между Гильзой и Иванковой. Вангую, Иванкова давно и безответно ему нравится. Отсюда весь сыр-бор и движуха, понимаешь?
Не дождавшись ответа, она положила рюкзак на подоконник и стала рыться во внутренних карманах, приговаривая: «Сиги потеряла, вот это провал!»
Кто пошел по лестнице наверх, кто – в раздевалку за одеждой, чтобы перекурить и успеть к началу дискотеки. С подоконника был виден внутренний двор школы с иссиня-черными тенями на сугробах и зажженными окнами учительской и кабинета директора на втором этаже. София взглянула на Волобуеву и сразу поняла, что со спины к ним приближается Сергей.