Волобуева развязно, как сноха, улыбнулась, приобняла Софию и сказала шепотом: «Не подкачай, подруга» – и затем громко – Сергею:
– Какие люди! У тебя сиг не найдется?
– Не балуюсь.
Со спины ей было приятно слышать его голос, а самого его не видеть, за неделю отсутствия он стал ей как будто чужим, какая-то недоговоренность установилась между ними. Казалось, сделай он первый шаг или хотя бы попроси она его глазами сделать этот шаг – и начнется то, чего они оба так хотели. Но первый шаг не совершался. Может быть, у него кто-то оставался в Тюмени, может быть, София чувствовала, что он слишком хорош для нее – серой мышки, которая, удали из класса Свербицкую, станет в нем изгоем. Все расплывалось, снежинки из бумаги преувеличенно пластались на окнах, роняли блестки, их застигал вихрь первоклассников; разряженные, они взметали портфели и с ором бежали мимо них – волчки и лисы, снегурочки и ежики, пираты и зайцы. Не поворачиваться. Нет. Вдруг кто-то, ряженный зайцем, толкнул ее в бок, и она с улыбкой обернулась и столкнулась взглядом с Сергеем: пришлось продлить улыбку.
– Не знал, что ты сильна в славянском языке.
– Это же Софка, – вступилась Волобуева и продолжила хлопать себя по карманам.
– Спасибо, я как раз вчера читала об этом.
– Правда?
– Думаешь, я обманываю тебя?
– Нет, конечно, но иногда мне кажется, что я совсем не знаю тебя.
Ворот голубой рубахи расстегнут и поднят высоко, под нижней губой пробивается пушок, волосы цвета кофе со сгущенкой – красивый мальчик, но почему она не может просто так взять его за руку и стать счастливой? Почему только мысль о смерти ей кажется стоящей, а все остальное – несущественным, мелким?
– Бинго! Нашла! – закричала Волобуева, отстраненно посмотрела на них и сказала: – Дети мои, я на перекур, можете меня не ждать, затянусь на пятьсек – и сразу в зал.
Когда они остались вдвоем, София почувствовала неловкость и, подчиняясь ей, сухо спросила:
– Как твое здоровье?
– Как у быка, – пожал плечами Сергей, – единственно, меня мурыжили из-за Руслана.
– Опять?
– Ну, в этот раз не школьные ребята. Они мне по секрету сообщили, что Руслан не один такой в городе.
– Не один пропал без вести?
– И без вести пропал, и из дома убежал, и вообще. Они испуганы больше моего. Так странно читать на их здоровых лбах растерянность.
Неожиданно Сергей взял ее за руку и поднял закатавшийся рукав свитера до локтя.
– Что ты делаешь?
– Просто показалось…
– Показалось что?
– Там как будто краска… как будто…
– Думаешь, я руки себе изрезала, пока дожидалась твоего возвращения в школу?
Загремела музыка с верхнего этажа, басы заходили по стенам. София испугалась, потому что Сергей взял ее за руку, на которой она нарисовала шрамы для Абры: прошло несколько дней, краска смылась, осталось лишь небольшое красноватое пятно на запястье.
– Ты какая-то дикая, София.
– А ты чумной.
Сергей усмехнулся: улыбка вышла у него горькая, как будто приподнятое расположение духа давалось ему с трудом, так что всякое изменение настроения – каким бы оно ни было – сначала делало его печальным.
– Кстати, чем ты будешь заниматься в каникулы? Куда-нибудь поедешь с родителями?
– В смысле?
– На Алтай, не знаю, в Горную Шорию. Да куда угодно.
– Нет, никуда мы не поедем. А ты?
– Тридцатого декабря мы укатываем в Тюмень и возвращаемся обратно одиннадцатого января.
Замолк. И что она должна ему ответить, что она будет ждать его? Или чтобы он взял ее с собой? София попробовала улыбнуться, Сергей принял это за благой знак и начал:
– Не знаю, как ты, а я буду скучать…
Холод ладошек, опирающихся на подоконник. Стены дрожат. Оконные снежинки уродливо мерцают за спиной, еще чуть-чуть – и весь мир распадется, предстанет в свете мириад трупных звезд и ее бабушки, вставшей из гроба… и не будет ничего: ни запаха селедки, что исходит из ее внутренностей, – и как только его не чувствует Сергей? – ни запаха лоска, исходящего от Сергея. Правильный мальчик. Целуя такого, чувствуешь, будто целуешь зеленый помидор, взятый с подоконника. С мякотью отрываешь губы. Обмениваешься соками, члены деревенеют – и ты обращаешься в дерево, а спустя век колким январем тебя в лесу рубят лесорубы.
– Ты меня слышала, София? Я буду скучать по тебе.
– Это хорошо, я…