Обведя пустую плату мутными глазами, мачеха вновь споткнулась об старшего выродка своего непутевого мужа.
— Забрать его надумали? А забирайте! Больно нужен такой сморчок. Работать толком не может, все ноет: тут болит, там болит, — кривляясь, показывала пантомиму на себе, став еще более мерзкой, если это возможно.
— Женщина, вы почему кричите в медицинском учреждении? Мне охрану вызвать? — следом вошел лечащий врач.
Мгновенная метаморфоза. Лицо скандалистки разгладилось, голос стал елейным и кротким, взгляд — заискивающим. Карие глаза заблестели как масленые.
— Простите, доктор. Испугалась, что с мужем моим… Захожу навестить, а его нет, — показала рукой на пустую кровать.
— Графит на процедурах, — мужчина глянул на нее с сомнением поверх очков. — Завтра надумываем выписывать, а жена только сейчас навестить решила? Дочка каждый день приходит, вас что-то не видно было.
Не найдя что ответить, Карина надула щеки.
— А ты побойчей своей мамки будешь, — хмыкнула Карина, стараясь побольнее ужалить. — Она, когда узнала, что Глеб загулял со мной, слезами залилась, умоляла меня не разбивать семью. «У меня же дети», — опять спародировала и загоготала, разинув рот, давясь слюной.
Стоя спиной к выходу, Карина не видела, что подошел мужчина в больничной пижаме. Стоял, возвышаясь. Слушал. Руки сжал в кулаки, чтобы не сорваться.
Насмеявшись, вдоволь поиздевавшись, мачеха все же заметила Машин взгляд поверх своей головы. Неуклюже пошатнулась, растопырив руки как пингвин.
— Ой, Глебушка! А я тебя ищу. Врач сказал, что ты выздоравливаешь… И то хорошо, — затараторила, «хыкая» на «Глебушке».
— Пошла вон, Карина! Я послезавтра приезжаю домой, и чтобы ни тебя, ни шмоток твоих не было, — впервые у него появились жесткие ноты. — Не уберешься — выкину в чем есть, хоть голой. Нинка пусть у сестры твоей пока поживет.
— Вы глядите, люди добрые! Чего это делается? Жену родную, с которой прожил двадцать лет, на улицу выгоняет, — схватилась за грудь рукой.
— Перед кем концерты ставишь? Здесь никого нет, Карин, кроме меня и Машеньки. «Утке» больничной на твои монологи плевать, ну или ссать она хотела. Все! Пошла отсюда. Кислород не порти, — отодвинул ее одной рукой в сторону и подошел к дочери.
— Маш? — всматривался в лицо девушки.
— Пап, все нормально. Я не удивлена. Только мне жаль, что мама не смогла послать ее куда подальше, — прикусила губу и отвернулась. — И что теперь ты будешь делать, пап?
— То, что должен был сделать давно, родная, но был слишком слабоволен. В голове словно туман. Ведь понимал, что у нее ко мне только сплошная жажда наживы. Поинтересней никого не нашла, вот и присосалась, — поморщился, как от зубной боли. Глеб прекрасно знал, что виноват сам, став безвольной жертвой манипуляторши. По дурости потерял семью… Эх. Сделал вид, что поправляет кровать, украдкой, как ему казалось, смахивал слезы. Обида — женская прерогатива. К Карине осталась только брезгливость и желание вычеркнуть навсегда из своей жизни.
— Мне бы только прощение у Тамары вымолить, — отец положил свою руку поверх хрупкой девичьей, словно это Библия, обязуясь говорить правду и только правду. — А после и умереть не страшно.
Мария задумалась, прекрасно поняв посыл: отец хочет, чтобы она стала тем мостиком, между матерью и им. Вот только нужно учитывать желание матери. Это теперь не та «плакса», которую описывала мачеха. Находясь на грани, у Тамары было плохо с равновесием, у нее выбили почву из-под ног, испинали душу… Сейчас мать — это совершенно другой человек, с закаленной броней и жестким характером. Вряд ли она захочет войти в ту дверь, которую за собой закрыла.
***
— Фадей, пригласи нас к себе. В бассейне покупаемся, музыку послушаем, — Нина ныла как маленькая, будто выронила изо рта соску.
Никто особо не удивился. В их компании Нинка всегда вела себя, как девочка-припевочка капризная.
К большому огорчению Нины, свою колу блондин не допил, а оставил на столике. Потом подошла шустрая официантка и все «лишнее» скидала на поднос и унесла. Нужно срочно придумать что-то другое! Срочно. Фадей стал раздражительным и отстраненным. Не позволяет к себе прикасаться, скидывая ее руки со своих плеч.
— Ладно, вы подъезжайте через час, я за Машей съезжу, — огорошил, оставив стоять пигалицу с открытым ртом.