— Просто он — дерьмовый человек, Машка. Что тут понимать? — брат скинул ее руку, обнимающую за плечи. Стал нервно расхаживать по комнате. Пыхтел, выпуская через ноздри злость. — Да и как ты его найдешь? Почти двадцать лет прошло. Будешь бегать по Краснодару и у каждого спрашивать? У нас даже фотки его нет ни одной.
— Ты меня совсем недооцениваешь, Ген. Я нашла через социальные сети нашу сводную сестру. Редкая фамилия Графит… Ее зовут Нина. Хочешь посмотреть? — потянулась, чтобы взять со стола телефон.
— Иди знаешь куда?! — у брата на лице был такой шок, будто ему под ребра кулаком вдарили со всего маху: глаза покрасневшие навыкате, нижняя челюсть отвисла. — Маша, не лезь в это. Очень тебя прошу. Ты ведь пожалеешь, — пытался еще вразумить безбашенную сестру, присев перед ней на корточки. Вглядывался такими же зелеными глазами, посылая сигналы бедствия.
— Гена, мне очень и очень нужно. Я уже и билет купила на поезд, — сглотнула, прекрасно понимая, что ввязалась в авантюру.
Нина — так звали еще одну дочь их отца от той, другой женщины. Девушка, у которой в профиле висели «девятнадцать лет» и «в отношениях» легко ответила, что будет рада познакомиться со старшей сестрой. Если ей девятнадцать лет… Получается. Получается, что когда отец с матерью расстались, мать Нины уже была беременна.
— Зачем тебе это нужно? Можешь хотя бы ответить? У нас все хорошо, не бедствуем. Помощь не нужна…
Это была чистая правда. Тамара не только смогла детей вырастить, и дать им самое лучшее. У нее свой небольшой салон красоты, который дает неплохой доход. Замуж Тома больше не вышла, посвятив себя маленькой семье, состоящей из нее самой, дочери и сына. Бабушку они пять лет назад схоронили…
На все детские любопытные вопросы, мать отвечала, что у Глеба теперь другая семья и другой ребенок. О них он не вспоминает.
— Мне нужна, Геночка. Мне… Понимаешь? — Маша прикусила губу, не зная, как правильно объяснить двадцатилетнему парню свои закидоны.
— Уж попытаюсь понять. Не тупой, — в этот раз сам присел рядом и толкнул ее плечом в плечо, типа, колись, какие тараканы завелись.
— У меня отношения не складываются с парнями. Как только начинается что-то серьезное и он предлагает съехаться или, самое ужасное — протягивает кольцо… Я…Я, — начала заикаться.
— Ты сбегаешь, систер, потому, что не веришь в долго и счастливо, — недобро ухмыльнулся. — Думаешь, найдешь там все ответы?
— Я постараюсь, Ген, — уткнулась носом в него, чувствуя знакомый, родной запах и поддержку.
— Никому не доверяй, Машка. Любые обещания и красивые слова ничего не стоят без реальных поступков, — вздохнул, смирившись с ее блажью. — Одного боюсь, что ты окончательно разочаруешься… И не присылай никаких видео и фоточек. Знать ничего не хочу. У меня нет отца. Сестра только одна. Уяснила? — глаза недобро прищурил, кинув на нее косой взгляд.
— Да.
Глава 2
Жаркое солнце лизало белую кожу, пробуя северянку на вкус. Запах жженого асфальта. Шум вокзала. Смуглые бомбилы алчно следят за ее движениями и разочарованно отворачиваются, когда Маша уверенно идет к остановке общественного транспорта.
С собой только небольшой рюкзак за спиной розового цвета. В руках — полупустая бутылка воды. Она ищет по табличке нужный номер автобуса, чтобы доехать в район отеля, где забронирован номер на одного человека.
Что-то ныло в груди, стискивая бархатными перчатками сердце. Здесь она родилась, но город отторгнул, не принял ее. И вот сейчас Мария бросила ему вызов, как и самой судьбе, потешающейся, скалящейся хитрой улыбкой. Девушка улыбнулась в ответ.
Администратор небольшого отеля проверила оплату. Выдала ключи от комнаты, махнув в каком направлении ей идти. Лучезарно выдав «спасибо», Маша поднялась по узкой открытой уличной лестнице на третий этаж. Прошлась по террасе до нужной порядковой цифры.
Небольшая кровать, шкаф. В углу — поникший напольный вентилятор. На окне — москитная сетка с «пробоинами». Есть дверь в совмещенный с туалетом душ. Ну, что же… Жить можно.