Я послушно сняла носки и поплелась в ванную под пристальным взором старушки. Но захлопнув дверь, прижалась к ней ухом, вслушиваясь в негромкую беседу.
- Васька опять бедокурит? – как на допросе спросила Баба Соня. Но без любопытства. Потому что знала ответ.
- Бедокурит. – Тихо отозвалась мама. – Выгнал Верашу на улицу в одних носках. – Пожаловалась она. – И почему она к тебе не пошла, Баб Сонь? Ведь, мёрзла же всё время, пока ждала меня.
- А я скажу тебе, почему не пошла. – Проскрипела старушка. – Стыдно ей, Машка! Стыдно бегать по соседям. Сор из избы выносить.
- Так ведь ты ж, Баб Сонь, нам не чужая.
- Так всё одно - соседка.
Послышался тяжёлый вздох.
- Присмотришь за ней?! – Попросила мама.
- А то, как же?! – отозвалась Баба Соня. – И ты оставайся. Нечего туда ходить. Ясно, ведь, человек не вменяемый. Пущай протрезвеет. А на утро сам приползёт, как миленький. Будет прощение просить.
- Да когда он прощение-то просил, Баб Соня?!
- Будь ты пожёстче, просил бы! Но ты у нас душа сердобольная, - крякнула старуха, - бежишь на помощь утопающему.
- Бегу, Баб Сонь… - согласилась мама.
- «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих» – процитировала Баба Соня. – О, как!
- Так разве он сам себе поможет?!
- А то ты ему поможешь! Сколько он уже не просыхает?
- Долго…
- Долго! – подчёркнуто повторила Баб Соня. – Ему лечиться надо, а не в феодала играть. Гоняет вас с Веркой, как крепостных. А сам живёт на твои кровные, в твоей же квартире…знал бы отец, какую змеюку ты на душе пригрела…
- Ну, хватит, Баб Сонь! – устало попросила мама. – Пойду я. Заберу Верашу утром.
Щёлкнул замок, скрипнула открывающаяся дверь.
- Ну, с Богом! – напутствовала Баба Соня, совершенно точно, перекрестив маму на прощание.
Только после этого я забралась в ванну и включив воду, подставила лицо под тёплую струю.
4.
Выбралась я из ванной только тогда, когда кончики моих пальцев стали походить на морщинистые морды шарпеев. Свою одежду я бросила в корзину для грязного белья, так что, замотавшись в полотенце как в сари, я прошлёпала из ванной на кухню, где Баб Соня, судя по запаху, пекла блины.
- Баб Соня! – позвала я. – Я всё!
- Прости, Господи! – подскочила от неожиданности старушка и устремив глаза к потолку перекрестилась, - Чуть не померла от испуга.
- Я не специально… - буркнула я в ответ.
- А ты чего такая раздетая? – с прищуром спросила она, разглядывая моё полотенечное одеяние.
Я обижено, выпятила губу. Как Господи – так: «Прости». А как Верка – так: «Чего такая раздетая?!»
- Грубиянка ты, Баб Соня!
- Так жизнь такая, Верочка! – улыбнулась старушка. – Смолчишь разок, так влезут на шею и будут ездить пока не издохнешь!
Она ловко переложила тонкий блин на тарелку и выключив под сковородкой огонёк, сказала:
- Пойдём! Поищем, что там от Люськи моей осталось.
Люська – это Баб Сонина внучка. Когда Люська была маленькой, то часто гостила у Баб Сони, а как выросла – вышла замуж и уехала в Москву - больше не приезжала. Так, бросит старухе письмо, другое – и живёт дальше.
- Вот! – распахнув пахнущий нафталином шифоньер, изрекла Баб Соня. – Как там у вас сейчас молодёжь говорит: «Ща надыбаем тебе чего-нибудь!»
- Так говорит только уличная шпана. – Ответила я, разглядывая содержимое шкафа.
- А у тебя со шпаной какие-то проблемы? – поинтересовалась старушка, по плечи нырнув в шифоньер.
- Смотря кого назвать шпаной. – Размыто отозвалась я.
- Верно. Шпана, шпане рознь! – Согласилась Баб Соня, вынырнув наружу с шортами и застиранной футболкой. – О! – крякнула она, довольно разглядывая добычу, будто нашла нечто действительно ценное. – Так что там со шпаной? – она передала мне находку и уперев массивные руки в не менее массивные бока, уставилась на меня выжидательно.
- К сожалению, человечество ещё не придумало действенного средства от шпаны! – произнесла я, вставляя ноги в шорты. Банное полотенце предательски съехало вниз, и я одним быстрым рывком натянула шорты на голую попу.
- Они что, муравьи, чтобы от них средство действенное искать? – хохотнула старушка. - Или может, тараканы?
- Хуже… - буркнула я.
- От оно что! – прищёлкнула языком Баб Соня. - Обижают, значит, да?
- Обижают…- шмыгнула носом я и нырнула в бездонное нутро Люськиной футболки.
- Так и ты их в ответ. – Подзадорила старушка. - Не молчи.
- Их много, а я одна.
- Не равная схватка, значится... – Причмокнула губами Баб Соня.
- Вот бы папу тоже так… - задумчиво пробормотала я.
- Чего так?
- Пшикнуть чем-нибудь, как муравьёв.
- Чтоб издох?!
- Нет. – Покачала головой я. – Чтобы вылечился.
- Эх, Верка! – вздохнула Баба Соня. – Твоего папку только Бог вылечит. Или чёрт, - выдержав паузу, добавила она, - если ему в белой горячке с оным познакомится доведётся.