Днем «икс» стало двадцать восьмое августа: экспертиза была назначена на это число. С утра мы были как на иголках, даже Изка не выглядела апатичной и вялой, как обычно. Да, я уже привыкла к такому ее состоянию, конечно, насколько можно было привыкнуть. Я почти забыла Изольду прежнюю – красивую и яркую, с огнем в глазах, стильную, окруженную поклонниками… Я научилась угадывать ее настроение по движению губ или бровей, по складке на переносице, по глазам, по сотне мелочей, на которые не обращала внимания прежде. Я хотела бы, чтобы Изка заговорила, это многое упростит. Но она упорно молчала, несмотря на все мои доводы и увещевания.
Мы прождали комиссию до обеда. Копии всех бумаг, заверенные, подписанные Эмиром Ильясовичем и главврачом справки, выписки, диагнозы я отнесла еще раньше. В итоге так никто и не пришел. К шести я ушла в «Донну Розу».
Инвалидность нам все-таки присвоили, первую группу. Или не присвоили, а как лучше сказать…в общем, не знаю. Изольду поставили на учет, выдали удостоверение. Я написала заявление на частичный отказ от социальных услуг, отказалась от бесплатного проезда в пригородном транспорте, куда нам ездить? Зато нам положена дополнительная медицинская помощь: лекарства, коляска. Эмир Ильясович посоветовал еще узнать по поводу массажиста, мол, есть возможность, чтобы от собеса приходил массажист на дом, в рамках Изкиной реабилитации, там какой-то массаж особый для ее ног. Ну, чтобы ее в поликлинику не таскать.
Все же не зря Изка не любила Юлю. Я всегда знала и продолжаю убеждаться, что практически все наши симпатии и антипатии не случайны. В больницу приехали активисты «АМ!» (наша местная общественная организация, расшифровывается как «Активная Молодежь»). Так вот, «амовцы» решили показать стационарным больным самодеятельный концерт, а Юля не придумала ничего лучше, как свозить на него Изольду, чтобы ее развлечь. Вот уж действительно, благими намерениями вымощена дорога…понятно куда. Выкатив коляску с Изольдой в просторный холл второго этажа, Юля наверняка думала, что совершает доброе дело. И каково же было ее удивление, когда Изольду аж перекосило от ярости, и она, с неожиданной силой упершись руками в поручни, принялась раскачивать коляску. Юля в панике выпустила ручки, и Изольда опрокинулась набок, упала на ковер. Разумеется, прибежали медсестры, Изку подняли, посадили обратно. Зареванная Юля примчалась в кабинет Эмира Ильясовича, тот осмотрел Изольду, не обнаружив никаких повреждений. Но такое поведение больной его озадачило. Меня тоже. Изка, само собой, не ответила на вопрос, Юля ничего добавить не смогла. Я позвонила в «АМ!» и выяснила, что в составе самодеятельности были Марат и Яна из нашего института, видимо, Изка их заметила. Вот и все расследование.
Первого сентября меня снова вызвали в собес по поводу Изольды. Предложили вступить в общественную организацию «Надежда», это объединение инвалидов, они выезжают на концерты всякие, экскурсии, просто собираются и общаются. Даже участвуют в соревнованиях, для них проводятся специальные состязания, даже разряды присваивают. Я поблагодарила и сказала, что нам заговорить хотя бы сначала. И вообще, нам бы реабилитационную сестру лучше, ну, которая массаж делает. Я уже перестала стесняться – не для себя прошу, в конце концов. Девушка-куратор обещала перезвонить.
Добравшись до дома ближе к вечеру, я рьяно принялась за уборку: не сегодня-завтра Изку выпишут, а в квартире грязища. Одежду Изольды тоже убрала подальше, особенно кожаные всякие штаны и прочие байкерские примочки. Перестелила постель. Наверное, надо будет кровать передвинуть в Изкину комнату. Точнее, лучше даже ее кровать перетащить в мою. Кого бы попросить? Да вот хотя бы Колю, когда они вернутся с Лизой из деревни.
К моему великому удивлению, в институте про Изольду ничего не говорили. Я сказала, что она уехала учиться в Лондон. Девчонки решили, что вместе с Киром: его тоже не было видно. После аварии я пыталась дозвониться до него пару раз, но не смогла, абонент был не абонент. Ну и пусть идет лесом. По ходу, никому нельзя верить. Я думала, хоть Кир нормальный, а он бросил Изку. Она могла вообще не выжить, а этот урод смотался, как последний трус. А ведь тоже красивые слова говорил, подарки делал, даже не побоялся на кон поставить свою тачку…