- Понятно…
Чего ей там понятно, я не врубилась.
- Вам что-нибудь принести? Ну, полотенце, к примеру?
- Ничего не надо. Как зовут больную?
- Изольда.
- Н-да. Это ваша сестра?
- Нет, подруга. А что?
- Просто. А чего она не говорит?
- Не говорит, – отрезала я. – А вы не могли бы вести себя потактичнее?
- Девушка, - массажистка поглядела на меня из-под очков. - Не надо мне здесь указывать. У меня таких, как вы, знаете сколько?
Изка нервно дернула углом рта и враждебно уставилась на тетку. Та, не тратя времени, развернула кресло к себе. Сегодня я одела Изку в короткие шортики и футболку, переодевать не пришлось. Да, ноги похудели, мышцы опали, конечно, но смотрится нормально. Если не знать, то и не догадаешься, что человек не может ходить.
Вечером я снова подступилась к подруге.
- Из, я не знаю, что с тобой делать и как общаться. Я угадываю твои мысли, но я не гений физиогномики. Иду наугад, как по болоту. Я поняла, что эта тетка тебе не нравится, мне тоже. Но другой нам взять неоткуда, а массаж тебе нужен, Эмир Ильясович сказал. Из, ты должна начать разговаривать со мной. Или хотя бы что-то делать. Для себя, это же тебе нужно. Я не могу бороться в одиночку, понимаешь?
Все ты понимаешь. Из, у нас есть шанс вернуться к нормальной жизни, у тебя есть. Только надо поработать. Да, работа тяжелая, но и ты сильная. Ледяная Принцесса не умерла и не растаяла по весне. Давай жить, Из. Хватит умирать уже. Ты же понимаешь, что ничего красивого и готичного не вышло. Значит, надо возвращаться. Я тебе помогу.
Нет ответа. Немигающий взгляд янтарных глаз. Отрешенный и грустный.
В свой третий визит массажистка Раиса Анатольевна достала тетрадку в клеенчатой обложке, остро отточенный карандаш и принялась что-то записывать. Поколебавшись, я предложила ей чаю. Раиса Анатольевна вздрогнула, точно от испуга, карандаш сломался. Я принесла точилку.
- Нет уж, я сама.
Из сумки было извлечено лезвие в бумажке, моя бабушка таким пользовалась, незаметно подправляя мелкие ошибки в моих тетрадках, пока не появились замазки, ну, в смысле, корректоры. Но видимо, у нашей массажистки сегодня был неудачный день: лезвие тоже сломалось пополам и было выброшено в мусорку. Изка усмехнулась.
- Да, давайте лучше чаю, - сдалась она.
Я налила всем, поставила на стол варенье и блины, утром напекла. Изольда ела с аппетитом, чем меня необычайно порадовала.
- Я скоро уезжаю,- сказала вдруг Раиса Анатольевна. – На три месяца, повышение квалификации.
- Понятно. А нам что делать? Кого-то другого дадут?
- Наверное. Мой вам совет – попросите Лейлу. Договоритесь как-нибудь.
- Кто это – Лейла? – спросила я.
Впервые на моей памяти массажистка позволила себе улыбку.
- Очень талантливая девочка, золотые руки. Только она из Австрии приехала, там училась, все документы у нее на немецком. И как раз профиль «реабилитационная медицина». Отстажировалась у нас две недели, а на работу ее не приняли, даже отец не помог.
- А кто отец?
- Хирург, завотделением.
- Не Алисултанов фамилия? – догадалась я.
- Точно, такая. Знаете его?
- Это был наш лечащий врач. Только я слышала, что он дочку потерял, у них там война какая-то была в Дагестане.
- Ну, когда Лейла маленькая была, ее мать увезла в Австрию, сама вышла за австрийца. Суд, само собой, на ее стороне был, цивилизованная страна, все такое, а в Дагестане да, конфликт. Только это давно очень было, лет двадцать назад. Вот, а год назад девчонка вернулась к отцу. Он ее разыскивал все эти годы, письма писал, а она взяла да приехала. Оказалось, выучилась в Австрии по нашему профилю, в какой-то там клинике работала.
- Почему же у нас не взяли?
- Ну, она по-русски вообще не говорит, только на родном языке и на немецком. И вообще странноватая: в платке ходит постоянно, юбка до пят. Ее вроде бы раз даже избили, теперь в основном дома сидит. Но руки действительно хорошие. Я тридцать лет работаю, а таких не видела. Правильно девочка профессию выбрала.