Нет, мы живем вдвоем с Изкой. Она моя подруга. Она не ходит и не разговаривает, Эмир Ильясович знает про Изольду лучше меня. Нам нужен массаж. Вот, собственно, и все. А на маршрутку я буду тебя провожать, остановка у нас недалеко. Соглашайся, Лейла. Если хочешь, я буду тебя учить русскому. Правда, не знаю как.
Мы сели за стол. Эмир Ильясович заварил чай, Лейла достала откуда-то блюдо с домашним «хворостом», еще теплым. Ой, какая вкуснятина, помню, мама в детстве готовила пару раз, а я так и не научилась. Было странно видеть хирурга в спортивном костюме. Лейла держала чашку двумя руками и серьезно смотрела на меня, склонив голову к левому плечу. Приедет к нам, угощу ее блинами. Мне казалось, что она согласится. Так и вышло.
Вышло даже лучше – Лейле у нас понравилось. Может быть потому, что к ней никто не приставал с расспросами и разговорами. Я бы и рада была поговорить, но мой немецкий не позволял. Изка, само собой, молчала. Правда, подруга чуть рот не открыла от удивления, увидев Лейлу в первый раз. Я, признаться, тоже не думала, что она придет в длинном платье, напоминающем ночную рубашку. И не снимет платок. Они же, вроде бы, только при мужчинах голову покрывают? Или всегда так? Лейла что, и в Австрии так ходила? Хотя в Европе, я знаю, народ по-всякому одевается, и никому дела нет, это у нас пальцем показывают, как дикари. А еще мы с Изкой из тех, кто считает, что «Россия для русских». Мы ужасно не любим «черных», меня мама еще постоянно обвиняет в расизме. А я не расистка, я просто считаю, что есть у тебя твоя страна – вот и живи там. Если приехал в чужую – соблюдай ее законы и уважай менталитет, а не лезь со своим уставом. Родители наши немного по-другому смотрят на вещи, они-то воспитаны в СССР, там была одна страна и все друг другу были братья. А я не хочу, к примеру, быть сестрой какому-нибудь грязному таджику-гастарбайтеру! И в тоже время есть фундаментальное отличие между такими приезжими, как Эмир Ильясович с Лейлой и теми, что на рынке орут: «Вах, какой дэвушка!» Хотя Дагестан это же вроде Россия? А вообще, проблему надо решать на государственном уровне, выгнать их всех на хрен из страны и пускать только тех, кто, как Эмир Ильясович, например, работает в приличном месте, имеет высшее образование и уж точно не будет провоцировать конфликты «на национальной почве». Но все же Лейле лучше бы одеваться по-другому. Я пыталась ей это объяснить, но, по-моему, она меня не поняла. А еще Лейла наотрез отказывалась рассказывать про свою прежнюю жизнь, семью. И даже просто про Австрию.
Изольда реагировала на новую массажистку так же вяло, как и на предыдущую. А вот Лейлу она заинтересовала. Не видя в том большой беды, я рассказала дочери нашего хирурга, что раньше Изка была самой красивой и шикарной девчонкой в инсте, каталась на мотоцикле, за ней ухаживали парни, дарили цветы…показала пару фоток, запрятанных на самое дно шкафа. Лейла слушала, кивала. Долго смотрела на фотки. Потом сказала, что мне, должно быть, очень тяжело. Да, Лейла, тяжело. Но было бы легче, если бы я могла с Изкой общаться.
Учеба на четвертом курсе совсем не напрягала, даже странно. Про Изольду никто не спрашивал, кроме Алиски. Я отделывалась общими фразами. В «Донне Розе» тоже все шло своим чередом. И кстати, я почти перестала париться насчет того, что у меня нет молодого человека. Наверное, повзрослела. А может оттого, что все мои мысли занимала Изольда. Как сделать так, чтобы она заговорила?
Кстати, с Лейлой стало гораздо проще вывозить Изольду на улицу. Один раз я попыталась сделать это самостоятельно, но потерпела полное фиаско. Лифта в нашем доме не было. Рассудив, что стащить вниз и коляску, и Изольду разом я не смогу, решила в первую очередь вынести подругу, посадить на лавочку, а уж потом вернуться за коляской. Вытащила. Времени было ближе к полуночи, на Изку я надела плащ с капюшоном, чтобы ее никто не узнал. Но стоило мне усадить ее на лавку у подъезда, как подруга вцепилась мне в руку мертвой хваткой, не отдерешь.
- Ты не хочешь гулять?
Отрицательное качание головой.
- А почему раньше не сказала?
Фирменная кривая ухмылка углом рта.
Я думаю, Изольда просто испугалась остаться одной на темной скамейке у подъезда, пока я буду ходить за коляской.