- Из, я завтра вечером схожу в «Донну Розу», у Люды день рождения. Хочешь, с тобой Лейла посидит?
Не то чтобы я надеялась на ответ. Лейла, к сожалению, прийти вечером не сможет, только я не поняла, почему. В смысле, она объяснила, просто смысл двух немецких фраз до меня не дошел.
Глава 30.
В «Донне Розе» было шумно и весело, пришли Людины друзья, поклонники, просто добрые знакомые. Местные барды, муж и жена Соболевские, пришли с гитарами. Мне очень нравится их дуэт, во всех отношениях нравится: песни красивые и смысловые, рифмы не избитые, сами они тоже интересные люди. Владимир высокий, плотный, мужественный до грубости, бывший геолог и спелеолог, исследователь. Мне он напоминает капитана, прошедшего сотню рифов, этакий «морской волк» с обветренным лицом и тяжелой поступью. Светлана, напротив, тоненькая, легкая, изящная фея с высоким, кристально чистым голосом и огромными, в пол-лица глазами. А вот гитары у них одинаковые, сделанные на заказ, красновато-коричневые. Надо, что ли, диском разжиться наконец, буду слушать, когда захочу.
Настя протянула мне бокал шампанского, мы выпили за именинницу. Хорошо, что нет Дэна, а то прошел слух, что он обратно просится. У меня к нему закончилось, конечно, но все равно не хотелось бы видеть Кудинова.
Потом меня подхватила под руку Лиза, примчавшаяся из театра, оторвавшись от очередного аврала. Она заметно похудела, сразу видно, что напряженно работает. Я в очередной раз поразилась ее диковинному виду: расшитая мережкой блузка, кожаная жилетка, самодельные украшения, расшитая бисером лента в волосах. Да, и еще юбка в пол, неуместная при таком маленьком росте. На мне подобный наряд смотрелся бы нелепо, а вот Лизе шел. Подруга расспрашивала про Изку, а у меня будто язык прилип к гортани: не могла я на этом веселом празднике сказать, что Ледяная принцесса отныне не говорит и не ходит. Светлана взяла первый аккорд и Лиза притихла: она обожала бардовскую песню, а Соболевскими искренне восхищалась. Они пели про цыгана, что увез любимую от строгого отца, про портовый город, где шумят чайки и бьются о камни волны, а матросы прощаются с девушками, не зная, отпустит ли их море обратно. Я тоже заслушалась, рассеянно покручивая в руках красивый тонкостенный бокал. Спохватилась ближе к одиннадцати, как Золушка на балу. Эх, задержалась дольше, чем планировала…
Шел дождь, превращая выбоины на дороги в глубокие лужи, а я спешила домой. Изка там сидит одна. Ну, не совсем одна, с котенком. Я часто думала, что подруга делает, когда меня нет. Тупо сидит, уставившись в одну точку? Или размышляет о чем-то?
Вот и подъезд. Я вихрем взлетела по ступенькам, стряхивая с волос капельки дождя. Достала ключ, сунула в скважину. Вернее, хотела сунуть. Ключ не лез, совсем. Я включила на площадке свет и увидела, что в нашу замочную скважину всажен гвоздь. Ох, как я разозлилась, словами не передать! Что было мочи, заколотила в тридцать пятую квартиру. Я сейчас этой твари мелкой руки оборву!
Мне не открыли, хотя в квартире определенно кто-то был: приложив ухо к скважине, я слышала возню и вроде как сопение. Блин, что же делать? Гвоздодер бы… Добежать обратно до кафе, отловить завхоза? Так он вроде бы уже ушел…Да и чем гвоздодер поможет, скважина вся разбита, замок испорчен. Думай, Маха, думай. Дверь, что ли, ломать?
Послышались быстрые шаги, потянуло дешевыми сигаретами. Ага, на ловца, как говорится, и зверь бежит! Я немедленно схватила соседку за руку и подтащила к двери:
- Что это? Совсем охренела?! Я тебя убью!
- Это не я!!! – заверещала девчонка! – На фига бы мне!
- А кто? Мы тут уже год живем почти, ничего такого не было! И подъезд закрывается.
- Да не знаю я! Отвали! – она резко вырвала руку.
Я чувствовала: врет, как дышит.
- Это Турок, наверное, - сообщила соседка, потирая неумело замазанный синяк на скуле.
- Какой еще турок?!
- Ну, Артур с пятого этажа. Мы с ним в контрах. Он, типа, перепутал хаты, урод гнойный, лоханулся…
С трудом борясь с желанием шарахнуть ее головой об косяк, я соображала. Придется ломать, дверь у нас открывается вовнутрь. Изка изнутри точно не откроется, она, небось, вся напуганная.
Девчонка уселась на ступеньку, достала из кармана мятую пачку «Явы». Глянула на меня и засунула ее обратно.