- Вик, Вик! – я высунулась в форточку.
- Чего тебе?
- Фамилию скажи?
- Мою?
- Ну, свою я знаю.
- Кленовая! Приходить ко скольким?
- К семи. А вообще, как соберешься.
Шикарно, Вика Кленовая.
За спиной что-то упало. Я обернулась. Изка с виноватым лицом смотрела на осколки моей любимой кружки. Той самой, позитивной.
- Хотела со стола убрать. Блин.
- Это к счастью, Из.
- А я знаю, о чем ты думаешь, Маха. – Изольда лукаво прищурилась.
- И?
- Как из этой Маугли человека сделать.
- Скорее уж не Маугли, а Элиза Дулиттл. Помнишь, из «Пигмалиона»?
- Ну, у них там как-то не очень хорошо кончилось.
- А что, Из? Ты как на это?
- Да мне без разницы, - Изка пожала плечами. – Только помни, что мы в ответе за тех, кого приручили. Ты решила поиграть в мать Терезу? Инвалид, не говорящая по-русски грузинка, трудный подросток…да еще котенок этот ободранный, который писается, где не попадя.
- Во-первых, Лейла дагестанка, а не грузинка, во-вторых, котенок не ободранный. Если что, это тебе ко дню рождения подарок. Он скоро научится ходить в лоток. Кстати, лоток надо купить.
Я не то, чтобы вообразила себя спасительницей и благодетельницей, просто…мне было очень жаль Вику. В четырнадцать лет ребенок не должен жить в таких условиях. Да и вообще ни во сколько не должен. Яснее ясного, что ее бьют и не кормят. И не занимаются ей совсем. Вика, понятно, тоже не ангел. Я решила наведаться в соцзащиту, я теперь все там знаю. Должен же быть куратор какой-нибудь?
Одиннадцать часов. Я пойду в супермаркет и загляну в собес, они по субботам до обеда работают, выясню насчет Вики.
Выяснила. Сначала меня спросили, нет ли жалоб на соседей. Поколебавшись, я ответила, что нет, все хорошо, мол. Просто вот познакомилась с такой девочкой Викой, у нее явно неблагополучная семья. Мне ответили, что, в принципе, Викину мать, Валентину Иосифовну, давно надо лишить родительских прав, а саму Вику трижды отправляли в детские дома, на время, когда Валентина уходила в дикие запои. Причем один раз отправили в другую область, но Вика оттуда сбежала. Мать с дочкой приходили в собес, говорили, что будут жить хорошо и дружно. Девочка в школу ходит, в колонию не попадала. Мать работает уборщицей в ресторане, сутки через трое, получает пособие на дочь. Отца у Вики нет, в метрике прочерк. Отчество Александровна, если что. Родственников здесь тоже нет, где-то в Хакасии живет тетка.
- Что тут поделать? – развела руками соцработник. – Мы знаем, что Валентина пьет, но как запретить? И Вику пристроить никуда не получается, опекунов не найти. Девчонка уже большая, характер трудный, ее никто не возьмет. Вы бы не взяли же такого ребенка?
Мне стало смешно. По мне что, видно, что я могу кого-то усыновить? То есть, удочерить? В общем, все ясно с ними. На Западном фронте без перемен.
И все же мне казалось, что Вика неплохая, несмотря на всю ее озлобленность и уличные повадки. Сложно рассчитывать на то, что девочка, которую при живой матери отправляют в приемники, будет вести себя, как маленькая леди.
Чего бы такого приготовить, чтобы вкусно, много и не очень дорого? Как назло, деньги на исходе, я не рассчитала. Подумав, я решила сделать жареную курицу, картофель под сыром и майонезом, овощной салат, бутерброды со шпротами. На сладкое купила торт с суфле, Изка любит. Сок, бутылка шампанского. Лучше даже две взять.
У подъезда ко мне подошел высокий подросток в модной кожаной куртке. Да и вообще, насколько я могла судить, одетый дорого и стильно.
- Вы Маша из тридцать четвертой? – тихо спросил он, оглядываясь.
- Да, - я тоже зачем-то понизила голос. – А чего?
- Я это…- парень снова боязливо оглянулся на угол дома.- Это я, короче, гвоздь вам вбил…
- Вот гаденыш! – Разозлилась я.
- Но я деньги на ремонт отдам, ну, дверь поменять…я просто перепутал.