Вот, опять эти мысли вылезли, а я думала, что справилась. Это все шампанское. Хорошо, что Изка заговорила, а Вика согласилась на мое предложение. Поживем еще.
***
В понедельник я, скрепя сердце, оставила Изольду «на Вику», которой было строго наказано звонить мне, если что. Девчонки смотрели друг на друга: Вика с интересом, Изка равнодушно. Ничего, как-нибудь. На лекциях я беспрестанно дергалась, ожидая панического Викиного звонка, но ничего страшного не случилось. Когда я вернулась, обе сидели перед телевизором. Все нормально.
Я потом расспросила Вику: с Изольдой они не общались, зато поужинали и попили чаю. Вика предложила включить телек, Изка не протестовала. Так и просидели до вечера.
Неделя прошла спокойно. Мы вызвали мастера, починили дверь. Я писала курсовые по четырем предметам, что-то с начала семестра прям начали задавать немерено. Хотя уже ноябрь…как быстро пролетело два месяца! Резко похолодало, начались дожди. Я решила отдать Вике свои ботинки и прошлогоднее пальто с капюшоном, а еще Изкины джинсы и свитер – с ее молчаливого согласия.
- И косметику пусть забирает, - сказала Изольда, глядя, как я запихиваю вещи в мешок. – Мне на фиг не надо теперь, а ты не красишься. Чего она валяется? Прямо бери всю косметичку и отдавай.
- Из, ты бы хоть Вику краситься научила, что ли. Вон, она тебе в рот смотрит, ты авторитет для нее, так расскажи, чего знаешь, это же ужас, как она ходит.
- Я в седьмом классе вообще о косметике не думала.
- Ну так давай ее отмоем хотя бы. Как ее только в школу пускают в таком виде…
- Да небось в четвертой учится, это что – школа? Это отстойник.
Что верно, то верно. Четвертая школа, самая старая в городе, еще в наше время считалась самой плохой в районе. Еще, помню, раз наша географичка выразилась про чей-то прикид: «Как будто из четвертой школы пришла!». Там учились, в основном, дети из неблагополучных семей, ребята с задержкой развития. В общем, тот еще контингент. Да еще школа эта находилась на отшибе, за ней был пустырь, где, по слухам, собирались местные наркоманы. И Вика умудрилась остаться в четвертой школе на второй год!
- Из, точно отдавать? Я про косметичку.
- Да отдай, чего уж там. И купи ей какой-нибудь лосьон от прыщей, раз ты такая добрая, а то смотреть противно. И челку ей подрежь еще, ага.
Я так и сделала – купила в аптеке салициловый лосьон, говорят, помогает. Изка права – Вику надо постричь, а то на голове непонятно что, волосы все неровные, да еще посеченные, челка лезет в глаза. Приоденем, подкрасим, а там, глядишь, самооценка поднимется, с учебой наладится.
- Ты, Маха, по ходу, в дочки-матери не наигралась, - ехидно заметила Изка. – Только Вика твоя распрекрасная – на минуточку – не кукла Барби. Она дочь алкоголички и ребенок улицы. И неизвестно, что у нее на уме.
- Из, она на улице не бутылки собирает, а моет машины, чтобы немного подзаработать. Причем не на выпивку.
- Руки у нее проверь, чтобы вены были не исколоты, а то всякое бывает. Четвертая школа, опять же.
- Проверю, - несколько оторопела я. – Из, я не пойму: ты против, чтобы Вика тут была? Тебе она не нравится?
Изка прищурилась.
- Да мне по фигу, Мах. Пусть будет, я не против. Что Вика, что этот твой…Сигурд-балбес, повадился на клавиатуре спать.
- Наверное, в прошлой жизни был программистом, говорят же, что у кошки девять жизней.
- Короче, ясно. Мах, ты если хочешь, можешь Вике все мои подростковые шмотки отдать, все равно их носить никто не будет. Да и взрослые тоже…- Изка отвернулась к окну.
- Взрослые сама поносишь. Хотя у тебя их столько…тоже девять жизней понадобится, чтобы сносить все.
На следующий день Викин «испытательный срок» закончился. Я без всякой задней мысли протянула ей пакет со шмотками, но девчонка шарахнулась в сторону.
- Это что?!
- Вещи. Вик, ноябрь на дворе. Ты простудишься.
Она независимо подняла подбородок.
- Неа. В прошлом году же не простудилась. И вообще я гордая. Не надо меня жалеть, Маш.
- Нужна ты, жалеть тебя еще! – крикнула Изка из комнаты. – Неблагодарное существо!