- Это ты неблагодарная! – не осталась в долгу Вика. – И другим жизнь осложняешь!
- Блин, я тебе уши сейчас надеру, малявка! – Изольда поехала в коридор.
Я встала между ними, как дрессировщик на арене. Изка становится собой: резковатой и вспыльчивой, скорой на слова и на действия…да за одно это я с радостью отдам Вике все свои шмотки. Но сказала я другое:
- Вик, в жалости нет ничего унизительного, трудные периоды случаются у всех. Никто не собирается над тобой охать и причитать, если ты это имела в виду. Мы тебе отдаем вещи, из которых выросли, от сердца, знаешь ли, не отрываем. Можешь взять, можешь не взять. Тогда я отдам кому-нибудь еще.
Изка уехала к себе.
- И еще, - сказала я, понизив голос. Вика понятливо закрыла дверь в Изкину комнату. – Мне тоже очень многие люди помогают. Особенно сейчас, с Изольдой. Эмир Ильясович тот же, Лейла, другие… И если ты сам можешь помочь – делай это, не жди. Это, Вик, как круговорот воды в природе, физику учила?
Ах, ну да, какая там физика, в четвертой-то школе… Просто мне кажется, что люди должны помогать друг другу, если есть возможность. Сегодня поможешь ты, а завтра помогут тебе или твоему брату, твоему другу. Только не надо на это специально рассчитывать, оно само получается.
- Короче, бери давай, не нервируй меня. И одевайся прямо здесь, а свою дранину выкидывай на фиг.
- Я бы все равно осталась. Ну, без шмоток.
- Здорово. Только это никак не связано.
Вика послушно сняла куртку, стянула через голову вытянутый балахон. Под ним оказалась застиранная, но относительно чистая майка. Я бросила взгляд на руки девочки: нет, все чисто, никаких следов от инъекций.
А она заметила. И покривилась в презрительной усмешке.
- Блин, и ты туда же? Меня в поликлинике наркоманкой считают. Пошла зуб лечить, говорят: покажи руки. И удивляются: надо же, не колется! Достали уже, ваще жесть!
- Извини, - смутилась я.
- Вшей у меня тоже нет, кстати.
- Очень хорошо. Кстати: постричься не хочешь? А то у тебя на голове не пойми что. Давай сходим в парикмахерскую.
- А это дорого?
- В экономе сто пятьдесят рублей, тебе просто подровнять нужно волосы. Сделаем симпатичное каре.
Вика посмотрела в потолок, словно что-то прикидывая.
- Идет. Только ты со мной сходишь?
Вот так мы стали «обтесывать» соседку. Постригли, приодели, потом Изольда лично вручила ей косметичку. Вика обалдела от ее содержимого: тушь такая, тушь этакая, тени разных цветов, основа под макияж, пудра, румяна, консилер, блески, подводка. И все дорогое, фирменное. Восторженным ахам-охам не было конца. Лосьон я тоже вручила. По моему настоянию Изка провела-таки мастер-класс по макияжу, на котором неожиданно решила присутствовать Лейла. Удивительно, но Вика и Лейла нашли общий язык, общаясь преимущественно жестами.
После всех усилий Вика, конечно, не превратилась в принцессу из сказки, но все же стала выглядеть в разы лучше. Исчезла грязноватая и неприбранная оторва, смотрящая на мир глазами загнанного зверя. Осталась симпатичная девчонка-подросток с аккуратной стрижкой, прилично одетая, умело подкрашенная Изкиной рукой. Я верю в то, что внешность влияет на мироощущение. Я верю, что у Вики все будет хорошо.
Правду сказать, от всех преобразований наша юная соседка пребывала в состоянии легкого потрясения. Косметичку забирать не стала, взяла только пару блесков для губ, тушь, тени и подводку. Изольда убедила Вику, что ей сейчас лучше краситься блеском, а помадой пока не нужно, успеется. Вика взяла две помады, пудру и тени для мамы.
А вечером я увидела, что Изка потихоньку замазывает свои шрамы тональником и внимательно смотрится в зеркало. Будем жить.
Ночью, сидя на кухне за ноутбуком, я услышала, как подруга поднимается на кровати и помчалась в комнату. Изка сидела на постели.
- Ты чего не спишь?
- Да ты по клавишам так колотишь, я через стенку слышу. Курсач?
- Ну. Моисееву.
- Фу, блин, какая гадость.
Да, Моисеича никто не любил. Преподаватель экономики, зануда и редкостный педант: отправил за допуском в деканат девчонку, опоздавшую на его лекцию ровно на полторы минуты. И потом еще минут десять препирался с замдекана, уговаривавшего сурового препода сменить гнев на милость и пустить-таки опоздавшую. Отпроситься с экономики было вообще нереально, Моисеев считал уважительной причиной неявки на его предмет только несчастный случай с летальным исходом. И еще постоянно сетовал на нравы нынешней молодежи, из-за которых невозможно приличному интеллигентному мужчине чуть за тридцать найти подходящую жену. Мы не сразу сообразили, что он говорит о себе. А может, даже занимается самопиаром, экономя на брачных объявлениях.