Свеча не подвела: полыхнула белым и зеленым, потом рассыпалась красно-золотыми огнями. Через секунду в небо взметнулся целый фонтан искр, потом другой, еще выше! Я с детства неравнодушна к салюту, только ради него и хожу на всякие мероприятия, вроде дня города. Когда стоишь и смотришь, задрав голову, в темное небо, расцвеченное яркими огнями, прямо над тобой распускаются фантастические огненные узоры и от них становится светлее… в том числе и на душе. Праздничный салют всегда казался мне предвестником чего-то небывало хорошего.
Свеча выбросила последний сноп разноцветных огней и погасла. Изка с Лейлой махали нам с балкона.
Дома мы допили шампанское и, внезапно проголодавшись, умяли все бутерброды. Лейла поехала домой – отец вот-вот должен был вернуться со смены. Вика сидела за столом, покачивая ногой, склонив голову к плечу. Я чувствовала, что она хочет что-то сказать.
- Поможешь с посудой?
Вика засучила рукава. И решилась.
- Маш, а можно я возьму немного еды? Маме…она сегодня придет, наверное.
Светлые глаза смотрели умоляюще. У меня к горлу подкатил тугой ком, и поэтому я ответила не сразу. А когда Вика ушла, немедленно позвонила своим, вдруг осознав, как соскучилась. Ответил отец, они еще не ложились, гуляли и тоже взрывали петарды. Я пообещала приехать поскорее.
И сдержала слово. На следующий день я была уже в пути, третьей пассажиркой в «Икарусе», который вез меня в заснеженный Переславль. Изка осталась на попечение Вики и Лейлы, клятвенно заверившей меня, что все будет в порядке. Я ехала и думала, что в новом году нужно все-таки что-то поменять к лучшему. Хотя бы, для начала, в себе. Но что? Нет, я не идеальна, но явных недостатков вроде бы нет. Ну там, не злая вроде бы, не жадная, не подлая. А какая? Добрая, щедрая, благородная? Тоже нет. Так, серединка на половинку. Как теплый чай. Фу, блин, ненавижу теплый чай. Либо горячий, чтобы согревал, либо уж холодный из пластиковой бутылки в летнюю жару.
Я крепко задумалась, прислонив лоб к расписанному морозом автобусному стеклу. И как всегда, мои мысли свернули в привычную колею: если я не очень уж плохая, то почему у меня парня нет? Что, Алиска, к примеру, лучше? Чего она делает такого, что я не делаю? Потом вспомнила про Алискиного «парня», ставшего мужем, и немедленно устыдилась. Хорошо, а Света? Гламурно-розовая, инфантильная и набалованная. Зато искренняя и добрая, общительная и дружелюбная. А еще – радостная, щедро разбрызгивающая эту радость вокруг. Я начала вспоминать: Свете улыбались и суровая, вечно не в духе преподавательница бухучета, и охранник на входе в институт, да частенько и просто прохожие на улице. А я? Вечно хожу с «мордой кирпичом». Слишком тяжелая, серьезная. Как БТР – привет Пра. Я запомнила это сравнение. А еще Вика тут на днях вывезла: сидит за столом, смотрит на меня и говорит:
- Я вот никак не пойму, Маш, ты красивая или нет.
Я прямо опешила. А потом подумала: нашего полку прибыло, Вика мелкая, а туда же, ищет красоту, замечает ее, «ведется». Я украдкой показала Изкины доаварийные фотки – Вика замерла в восхищении. Похоже, Изка стала ее кумиром, девчонка даже выпросила у меня одну фотку, ту, где Изка в образе Клеопатры.
- Как это не поймешь?
- Так. Приглядываюсь, а ты всегда разная. Когда красивая, ну, как на своем портрете, когда обычная, а иногда совсем некрасивая бываешь.
- Вик, ну это естественно. Я бываю – как и любой человек – заспанная, уставшая, недовольная. А бываю нарядно одетая, подкрашенная, с уложенными волосами. Вот тебе и красота.
- Да нет, - Вика махнула рукой, - не так.
- А как? – недоумевала я.
- Могла бы – нарисовала б.
Я тогда еще подумала, что Вику точно надо познакомить с Лизой. Или хотя бы сводить в Третьяковку. А еще лучше сделать так, чтобы Лиза ее сводила в Третьяковку. Шутка. В общем, я была благодарна Вике, меня нечасто называют красивой.
Во втором семестре учебная нагрузка возросла, нам прибавили пар. По идее, к концу института должно же быть легче? Но учеба меня не сильно волновала. Я зачем-то часто вспоминала, как ходила на каток с Дэном. И вообще, вспоминала Дэна. Не потому, что люблю его. И даже не потому, что любила раньше. А просто потому, что больше мне нечего было вспоминать. Такое ощущение, что меня забыли нанести на мировую карту личной жизни. Девчонки вокруг болтали о вечеринках и свиданиях, делились нескромными подробностями. Света радостно повествовала о том, какое белье она купит, когда у них будет «два года». Марина рассказала, как она на годовщину взяла напрокат костюм и разучила «танец живота» для своего парня, и как он чуть с ума не сошел от возбуждения. Даша вставила свои «пять копеек»: она тоже брала у подруги костюм, только не танцевальный, а эротический, для ролевых игр в постели. Девчонки заинтересовались. Я отрешенно смотрела в учебник, видя, в полном соответствии с пословицей, «фигу». Я отчаянно боялась, что меня спросят: «Маш, а ты со своим как годовщину отметила?» И тогда мне придется сказать, что у меня нет ни парня, ни годовщины. Врать я не умею.