Мне вот упорно казалось, что на меня смотрят с неприязнью, я физически чувствовала чей-то пристальный взгляд.
- Вы в первый раз здесь? – меня тронула за рукав невысокая женщина с добрыми глазами, видимо, мама девчонки с ДЦП.
- Мы да, первый раз приехали. А вы?
- Уже третий год, - женщина вздохнула. – Леночке здесь нравится, у нее появились новые друзья.
Я быстро взглянула на Лену, потом, смутившись, отвела глаза. А потом снова посмотрела: чего бояться? Они…инвалиды, наверняка все чувствуют и понимают. Они не заслужили, чтобы от них отворачивались такие, как я, обычные люди. И вообще, с каждым может случиться. Я вежливо улыбнулась и протянула Лене руку.
- Я Маша, - отчетливо произнесла я. – А это Изольда.
Изка тоже протянула руку. Лена что-то опять сказала, но мы не поняли.
- Она рада познакомиться, - перевела мама. – Вы очень хорошие девочки.
Снова этот взгляд, неотрывный, тяжелый. Кто? Я рывком подняла голову, пробежалась по лицам. Три мужика с мускулистыми плечами и руками, девчонка с пяльцами, высокий, коротко остриженный парень, выражение лица детское, очень полная тетенька, девочка лет десяти…вот оно! Парень на коляске: ноги закрыты пледом, шапка черных кудрей, широкоплечий, костистый, а вот руки худые, с длинными тонкими пальцами, как у музыканта. Глаза: зеленовато-коричневые, мутные, как бутылочное стекло. Это он смотрел на меня, да и сейчас не перестал. Лицо некрасивое, но очень живое: узкий подбородок, тонко вырезанные подрагивающие ноздри, смуглая кожа. Губы тоже узкие. Я подумала, что зубы у него наверняка мелкие и острые, как у белки.
- Это кто? – Спросила я тихонько у Лениной мамы, - третий с той стороны, на коляске? Вы знаете?
- Да, конечно. Это Митя, Беликов фамилия.
Тут пришла куратор Саша с пухлой папкой, поздоровалась, села за стол. Народ подобрался поближе.
- У нас сегодня новенькие, - девушка постучала карандашом об стол. – Изольда и Маша.
Все взгляды обратились на нас. Изка было опустила плечи, но потом независимо вскинула подбородок, сверкнула глазами из-под длинной челки.
- Прошу, как говорится, любить и жаловать, а вам, девушки, предлагаю активно вливаться в жизнь нашего коллектива. Через две недели будут соревнования во дворце спорта, присоединяйтесь. Вы занимаетесь спортом? – Спросила Саша Изку.
Подруга недовольно взглянула на нее. Я знала, о чем думает Изольда: «Каким, на хрен, спортом? Ты что, не видишь, что я на коляске?»
- А чем можно заняться? – это уже я сказала.
- Ну как… - Саша принялась загибать пальцы. – У нас ребята играют в теннис настольный, дартс. Кое-кто увлекается волейболом…ну, из колясочников. Есть те, которые танцуют. Леночка вот силачка, армрестлер. Верно?
Лена закивала. Изка развернула коляску, чтобы на нее взглянуть.
- Как-то не верится, - шепнула мне подруга.
- Можете попробовать, - предложила Ленина мама громко. – Лена любит.
- А давай! – Изка азартно закатала рукава.
У нее были сильные руки, я это уже давно поняла: попробуйте переносить все тело из коляски на кровать, на стул, обратно - и всегда только за счет мышц рук.
- Из, ты осторожней, - шепнула я, – девочке лет пятнадцать. И у нее одна только рука.
Подруга нетерпеливо кивнула. Они взялись бороться за маленьким столиком.
Глава 37.
Лена сидела ровно, правая рука безвольно опущена на колено, левая крепко обхватила Изкину ладонь. Изольда уперлась правым локтем в стол, упрямо наклонила голову. Народ подтянулся поближе.
Лена одержала победу без особенных усилий. Изка краснела, пыхтела, ерзала, но так и не смогла хотя бы сильно наклонить Ленину руку, куда уж там уложить.
- Блин, Маха, ты глянь... – выдавила она.
Я вижу. Только ты, Из, не забывай, что, кроме левой руки, у Лены ничего не двигается. С рождения. И еще я видела тревожно-радостную улыбку на лице ее мамы и понимала, насколько все относительно в этом мире. И счастье, и боль – все…
Саша на ухо рассказала мне про Лену. Девочка учится заочно в колледже, отлично пишет и неплохо рисует…левой рукой. Ведет свой блог (ничего себе!), у нее куча друзей в Сети, иногда они приходят сюда. Одна девочка – певица, выступает, в прошлом месяце давала благотворительный концерт. Я верила и не верила: откуда силы? И с новым вниманием смотрела на некрасивое и неподвижное Ленино лицо, но оно уже не казалось мне некрасивым. Вот о чем нужно рассказать Изке в первую очередь.