Армрестлинг закончился, подруга, кривясь в усмешке, разглядывала свои пальцы. Лена улыбалась. Очень светло и радостно, оглядываясь по сторонам. Шло от нее какое-то тепло, радость и позитив, я чувствовала. Господи, как такое возможно?
- Мах, давай ты теперь!
- А можно?
Лена кивнула, улыбаясь еще шире, я подтащила себе стул, села. Моя левая была выбита в десятом классе, мы играли в баскетбол. Выбита, по-моему, Изкой, но я точно не помню, может, кто-то из мальчишек, мы всегда играли вместе. Иногда сустав в плече ныл, особенно, когда погода менялась.
В общем, я тоже проиграла Лене. Почти не намеренно: девочка и впрямь была сильной, а у меня болел выбитый сустав, и я не стала особенно упираться. Лена счастливо заулыбалась, вокруг похлопали. Митя Беликов не сводил с меня взгляда. Честно говоря, это порядком раздражало.
- Мах, поехали домой, - сказала Изка. – Вызови такси.
- Сейчас, только попрощаемся.
- Маш, тут такое дело, - Саша отвела меня в сторонку. – У нас парень есть, колясочник…он очень хотел бы с вами дружить. Особенно с тобой.
Не надо большого ума, чтобы догадаться, о ком речь.
- Если бы ты выбрала время его навестить, было бы очень здорово. Митя хороший мальчик, учится заочно в институте, школу закончил без троек…но ему нужно общение. Интернет не выход, сама понимаешь, а кроме клуба друзей у него нет. Особенно среди тех, кто не инвалиды. Так придешь?
- Вместе с Изольдой?
- Как угодно. Но вообще он просил, чтобы ты одна пришла.
Мне не хотелось отказывать. Честно говоря, идти тоже не хотелось. Но вдруг это поможет Изке? Я расспрошу Митю о клубе, узнаю что-нибудь полезное…
Я пообещала придти. Завтра же. Тем более, что жил Митя, как выяснилось, недалеко от Лейлы.
На обратном пути мы заглянули в церковную лавку. В смысле, я зашла, а Изка осталась на улице: там был очень высокий порожек, я бы не смогла перенести коляску. Я купила два крестика из белого серебра: лаконичная строгая форма, никаких фигурностей, камешков, украшений. Если Изке не понравится, отдам ей свой. А второй для Вики, она тоже не носит, говорит, что потеряла.
Дома нас ждал сюрприз. Вика открыла дверь в надвинутой чуть ли не на глаза шапке.
- Замерзла? – поинтересовалась я.
Вика обиженно засопела. И сдернула шапку:
- Вот, смотрите!
Мы с Изкой разом ошеломленно заморгали. Русые Викины волосы стали синими, насыщенный такой яркий цвет.
- Я три раза уже мыла, - Вика шмыгнула носом. – Не сходит. Вы только не смейтесь, хорошо? – Сказала она плачущим голосом.
Мне так вообще смешно не было, тут и вправду плакать впору. Как с такими волосами на улицу выйти? Да и я хороша, не доглядела. Оттенок «дикая слива» на светлых волосах дал небесную синеву. На темных выглядело бы совсем по-другому.
- Изольдочка, а что мне делать?
Подруга пристально разглядывала жертву бальзама в зеленой баночке.
- Да это ж круто, Вик! – неожиданно сказала она. И улыбнулась. – Шикарный цвет, ты такая панкушка с ним! Уж точно незамеченной не останешься! Давай мы тебя еще и оденем покруче – и все пацаны твои! Не дрейфь!
Вика поверила и тоже неуверенно заулыбалась. Хотя она все же осталась незамеченной. Соседка сказала, что мать не обратила внимания на ее новый цвет.
***
Предстоящий визит к Мите нервировал меня. Я три раза пожалела, что обещала к нему сходить. Почему я? Я не психолог, не социальный работник. Я не знаю, как общаться с инвалидами. Изка – другое дело, я знаю ее с детства, а этот парень мне чужой. Если говорить начистоту, он совсем не понравился мне: тяжелый взгляд, неприятное лицо. И дело здесь не в красоте: Лена тоже далеко не красавица, но она добрая, это сразу видно. От Мити же исходили волны негатива.
А может, я все придумываю? Вот пообщаюсь лично и тогда решу.
Митя жил с мамой и бабушкой в маленьком домике с огородом и садом. Не успела я подойти к калитке, как раздался захлебывающийся лай. Блин, и тут псина. И наверное, такая же здоровая и злющая, как Фрида. Я взяла купленные по дороге конфеты под мышку и надавила на звонок, раз, другой.